Ах как неслись закованные в металлические латы всадники! Хрипели лошади, развевались на сверкающих шлемах страусиные перья, комья грязи летели из-под копыт прямо в лица изумленных зрителей. В глазах индейцев Куатемок заметил ужас — уж больно странными казались им эти существа — лошади. Да, пожалуй, именно кавалерия произвела самое неизгладимое впечатление на всех посланцев, куда большее, чем артиллерийская пальба, стрельба из аркебуз и даже корабли, большие и малые. С собранными парусами, они покачивались на волнах на рейде нового города. Огромные, словно скалы!

— Вот это каноэ! — раскрыв рот, восхищенно произнес Сиуатетепек. — Интересно, сколько людей в них поместится?

— Думаю, что там не только люди, но и лошади — вот эти странные звери, и пу… те устройства, что мечут молнии, — быстро пояснил Куатемок.

И, усмехнувшись, посоветовал приятелю закрыть рот и быстренько зарисовать все.

— О, да, да, — спохватился тот. — Ты видишь — я это и делаю. Вот краски, вот… Только можно я буду рисовать не странных зверей и не молнии, а вот их… — Парнишка кивнул на корабли. — Очень уж красивые! Как мечта.

Куатемок только вздохнул да хлопнул юношу по плечу:

— Рисуй, рисуй, мечтатель.

О, вот когда Куатемок-Перепелкин-Асотль пожалел, что не знал испанского. Да, он неплохо говорил по-французски, хуже — по-английски, по-немецки и фински мог сказать пару фраз, а вот испанского не знал вообще. Увы!

А нужно было обязательно научиться!

Кстати, присланные по совету хитроумных жрецов костюмы — Тескатлипоки и Кецалькоатля — не произвели на Кортеса особого впечатления, и ни один из них надевать он не стал — с чего бы? Куатемоку это было ясно с самого начала, а вот Иштлак остался в задумчивости: что доложить тлатоани?

Испанцы — их было довольно много, человек триста, может, и больше, и это только тех, кто шлялся меж рядов с подарками, меча алчные взгляды, — вели себя довольно непринужденно: смеялись, что-то пытались спрашивать, в основном, конечно же, использовали жесты.

Одного из них, судя по шрамам, бывалого рубаку, с тяжелой шпагой — скорее даже узким мечом в потертых бархатных ножнах — сильно заинтересовало метательное копье Несауа. Испанец протянул руку, потрогал… потом притащил аркебуз — тяжелое ружье с фитильным замком, довольно надежное уже в это время.

Тлашкаланец уважительно погладил ствол аркебузы, что-то спросил. Конкистадор улыбнулся, показал жестом: бах, бах!

— Бах! Бах! — под хохот испанцев повторил Несауа и что-то сказал…

— Он хочет попробовать выстрелить, — через Малинче, или донью Марину, — так звали подружку Кортеса, пользующуюся, судя по всему, нешуточным уважением, — перевел Херонимо Агилар. — Дайте ему, Франческо. Только сперва покажите — как.