Расходились они с формальной вежливостью старой аристократии — поклоны, любезности, пожелания здоровья. Но за внешней учтивостью скрывалась хищная суть обоих. Климент спускался по лестнице дворца, размышляя о встрече.

«Опасный союзник. Но пока наши интересы совпадают, можно работать».

У ворот дворца его ждала машина с гербом Воронцовых — щит, разделённый диагонально на серебряное и красное поля с розами и лилией на разделительной линии, увенчанный чёрной вершиной с золотым стропилом, тремя гранатами и серебряными звёздами. Устроившись на мягких подушках, Климент позволил себе задуматься о настоящих мотивах.

Влад и Георгий были глупыми мальчишками, погрязшими в криминале и по скудоумию связавшимися с истеричкой Белозёровой, что и стало причиной их бесславного конца. Однако всё же они носили его кровь. Честь рода требовала ответа, даже если сами близнецы вычеркнули себя из семьи своими действиями. Платонов заплатит — не из мести, нет. Из принципа. Нельзя безнаказанно убивать Воронцовых, даже павших.

«Пусть Сабуров думает, что руководит, — патриарх усмехнулся, глядя в окно кареты на суетящихся горожан. — Когда Платонов погибнет, а князь ослабнет от войны, настанет время Воронцовых. Владимирское княжество заслуживает сильной руки. А Германн… пусть видит, к чему приводит отказ от семьи».

Последний обмен взглядами с князем всплыл в памяти — два хищника, временно идущие на одну охоту. Но когда добыча будет повержена, начнётся делёж. И Климент Воронцов не привык довольствоваться малым.

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые занавески, когда Захар разбудил меня, сообщив, что пришёл ответ. Я открыл магофон и пробежал глазами по строкам. «Князь Михаил Фёдорович Сабуров принимает вызов маркграфа Платонова. В соответствии с дуэльным кодексом, на поле выйдет князь или назначенный им защитник чести Владимирского престола. Поединок пройдёт исключительно с использованием магии».

Я усмехнулся, откладывая документ. Формально всё по правилам — вызываемый имеет право выставить представителя. Но каждый грамотный человек в Содружестве понимал подтекст: князь струсил. Впрочем, это меня не удивляло. Человек, зарезавший собственного господина ударом в спину, (а как бы ещё иначе Сабуров выжил?), вряд ли рискнёт встретиться лицом к лицу с противником.

Неважно, кто выйдет. Я буду готов.

На тренировочной площадке я провёл несколько часов, отрабатывая удары. Меч из Сумеречной стали в моих руках менял форму за секунды — взмах мечом переходил в удар глефой, та трансформировалась в топор, затем в копьё. Металл откликался на мою волю мгновенно, словно продолжение руки. Бой с тенью требовал полной концентрации — представляя разных противников, я отрабатывал контратаки, уходы, связки ударов.