— В новом общежитии Академии нужны прачки и кухарки. Приходите завтра утром к дому воеводы, спросите Захара. Скажете, что я направил. Работа непростая, но жалованье стабильное — пять рублей в месяц плюс паёк.

— Пять рублей? — женщина не поверила своим ушам. — Барин, да это ж…

— Это стандартная плата за такую работу в Угрюме.

Воевода уже собрался идти дальше, когда женщина вдруг схватила его за рукав и опустилась на колени прямо в грязь.

— Спаси вас Господь, барин! Дети голодные сидят, я уж думала…

— Не нужно. Вставайте, — Прохор помог ей подняться. — Лучше идите домой и накормите детей.

Пётр смотрел на эту сцену, и в груди боролись противоречивые чувства. Вот воевода помог несчастной вдове, дал ей работу и надежду. А три месяца назад он пронзил мечом его отца. Как это совмещается в одном человеке? Воевода прикидывается, получается?.. Как странствующий скоморох, которого однажды ему довелось увидеть за работой. Где он настоящий? Тот, что папу тогда убил, или сейчас?..

Платонов пошёл дальше по рынку, и вдруг его взгляд скользнул по месту, где прятался мальчик. На секунду их глаза встретились. Прохор улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте. Пётр дёрнулся, словно его ударили, развернулся и бросился бежать, петляя между торговыми рядами.

На следующее утро мальчик стоял на тренировочной площадке позади школы, стараясь сосредоточиться на словах преподавательницы. Элеонора Ольтевская-Сиверс — стройная женщина с рыжей причёской каре — расхаживала перед группой учеников, объясняя им общие принципы их магических даров. Когда очередь дошла до Петра, она взяла в руки несколько образцов минералов.

— Хайломантия требует не силы, а точности и контроля, — говорила она своим мелодичным голосом. — Ты не забираешь свойства материала целиком, а лишь копируешь их структуру на время. Пётр, давай-ка, попробуй.

Мальчик нехотя вышел вперёд и взял из её рук кусок серого гранита размером с кулак.

— Возьми его твёрдость, но только на правую руку. И помни — удерживай связь ровно столько, сколько нужно.

Пётр протянул руку к камню. Ещё месяц назад это упражнение казалось ему простым — коснулся, почувствовал структуру, перенял, отпустил. Но сейчас, едва его пальцы коснулись холодной поверхности гранита, что-то пошло не так.

Вместо привычного ощущения плавного перетекания свойств, его словно ударило током. Кожа на ладони мгновенно посерела и затвердела, но процесс не остановился. Серые пятна побежали вверх по запястью, как трещины по льду.

— Стоп! — резко скомандовала Элеонора. — Прерви связь!

— Я пытаюсь! — Пётр дёргал рукой, но пальцы словно приросли к камню. Паника накатывала волнами. Окаменение уже добралось до локтя, рука стала неподъёмно тяжёлой.