— Ну. Заработали — получайте. Все честно.

— Это ты придумал, — констатировала она.

— С чего взяла? — ухмыльнулся я.

— С того. — Даша отвернулась к плите, загремела заслонкой. Шея над платком порозовела. — Владимир Феофилактович отродясь бы не додумался. Он добрый, да у него все «так заведено».

Девчонка у лохани — мелкая, с косичкой — осмелела:

— Сень, а правда, что нам теперь и расчетная книжка будет? Как у больших?

— Наверняка, что заработала — все в книжку.

— Ой, — сказала другая и уронила миску в лохань. Подняла, прижала ее к груди. — А я маменьке на могилку оградку справлю. Копить буду.

Стало тихо. Только каша побулькивала.

— Справишь, — сказал я. — Пять рублей в месяц — к лету и справишь, — поддержал я ее начинание.

Даша через плечо глянула на меня. Так, что я предпочел уткнутся в миску и заработал ложкой.

«Ох, девка. Не смотри так».

Доел. Кость обглодал, мозг выбил о край стола, намазал на хлеб — Даша уже и кость научилась подкладывать так, будто случайно вышло.

— Спасибо, Даш. Царский ужин, — протянул я.

— Иди уж, — буркнула она, но голос был довольный.

И тут ударил колокол.

Приют зашевелился, зашаркал, потек к молельне. Я привычно пристроился в задний ряд.

Отец Иона возвышался на своем месте. Повел службу — баритон поплыл под сводами, малышня в передних рядах засопела и завозилась.

Я крестился, где положено, кланялся, где положено, а глаза сами шли по своим.

Вон Яська — вертится, чешет затылок култышкой, ему Спица уже отвесил подзатыльник для порядку. Вон Бяшка уже оброс своими кудрями. Васян стоит столбом, крестится размашисто. Кот со своей вечной улыбочкой. Сивый в углу, к стенке плечом — нога до сих пор к вечеру ноет, а он молчит. Шмыга с Упырем сзади, притихли.

«Стая!»

Иона с аналоя глянул поверх голов — прямо на меня. Я опустил глаза и перекрестился.

— … аминь.

Орава выдохнула и хлынула к дверям. Они в дортуары, а мы на чердак.

На чердаке все расселись по обычным местам. Печка гудела, Яська прилип к моему боку.

— Сень, а Сень. А лобята бают, к нам уцителей наблали. Взаплавду?

— Взаправду. Трех учителей и воспитательницу к девчонкам. С понедельника выйдут.

Чердак загудел.

— Это чему ж учить будут? — Спица подался вперед.

— Словесности. Истории с географией. А еще один — французскому, гимнастике и военному делу.

— Военному⁈ — Шмыга аж подскочил.

— Военному. Юнкер, кавалерист, без пяти минут офицер. Строй, дистанция, как карту читать, как местность. Фехтование, может, покажет.

Чердак взорвался.

— Саблей махать⁈

— Кто дурить будет — вылетит с занятий, юнкер шутить не приучен, — отрезал я.