Когда время урока подошло к концу, я поднялся первым и указал на дверь.

— Месье Дюбуа, не желаете ли попить чаю?

— Всенепременно, Арсений, — кивнул он.

В дверь стукнули. Степан.

В малой гостиной уже пыхтел самовар. Опекунша сидела в своем кресле. Три чашки. Ждала, стало быть, обоих.

— Садитесь, господа. Как урок?

— Превосходно, madame! — Дюбуа сиял. — У Арсения выправляется произношение. Еще год — и парижанин не отличит.

— Год, — повторила Анна Францевна и посмотрела на него поверх чашки. — А неделя в Москве его не испортит?

Прямо в лоб, и француз закашлялся.

— Собственно, об этом я и хотел… — Он выпрямился. — Мадам. Я обдумал ваше давешнее предложение. Всесторонне обдумал. И пришел к заключению, что отпускать воспитанника в столь дальний путь без пригляда образованного человека было бы с моей стороны… педагогической небрежностью.

— Вот как, — протянула Анна Францевна с едва заметной усмешкой.

— Юноша делает успехи. Прервать занятия на неделю — потерять месяц. А в дороге, напротив, можно заниматься с удвоенным усердием. Дорога, мадам, дисциплинирует. Никаких отвлечений.

— Стало быть, едете, — покивала она, а глаза внимательные такие.

— Еду. Почитаю своим долгом-с.

Анна Францевна отпила. Не торопясь. Потом перевела взгляд на меня.

Секунды три смотрела.

Я уже прихлебывал чай с самым невинным лицом, на какое был способен. Сирота сиротой. Сижу, никого не трогаю, ложечкой даже не звякаю.

Все она поняла и вновь улыбнулась уже намного шире, но вслух сказала ровно:

— Что ж, мсье Дюбуа. Признаться, вы меня обрадовали. Я уж собиралась искать человека на стороне, а чужому доверия нет.

— Мадам. — Француз приложил ладонь к груди и склонил голову. Сама скромность.

— Тогда к делу. — Она отставила чашку, и голос сменился. Кончилось чаепитие, началась канцелярия. — Поедете в пятницу. Утренним, с Николаевского вокзала. Билеты первого класса возьмет Степан, завтра же. Вам, мсье Дюбуа, надобно что-то уладить перед отъездом?

— Уроки перенести. Управлюсь, — кивнул он своим мыслям.

— Извольте управиться к четвергу. Теперь ты, Арсений.

— Слушаю, — изобразил я почтение и внимательность.

— Бумаги твои готовы, с этим проблем нет. — Она загибать пальцы не стала, но по голосу слышалось: список в голове давно готов, по пунктам. — Остановитесь в «Славянском базаре». Я отпишу — вас встретят. Никаких постоялых дворов и меблированных комнат, и слышать не желаю.

«И городовые, поди, там рядом и швейцар, который каждого гостя в лицо помнит. Спасибо, Анна Францевна, удружила. Ладно. Решаемо».

— Думаю, недели вам управиться хватит, — вынесла вердикт опекунша.