– Есть хочешь?
– Нет, – она качнула головой и снова уставилась на меня своей нереальной зеленью. Я видел, насколько она напряжена, казалось, протяни я сейчас к ней руку, она хлопнется в обморок прямо на месте.
Так дело не пойдёт, Лисичка.
– Тогда, может, чай? Кофе у меня нет, но, наверное, на ночь его пить и не стоит.
– Я помню, что ты не любишь кофе, – на лице появился призрак улыбки, обозначив едва заметные ямочки на щеках. – И да, на ночь, пожалуй, не стоит. Но чаю можно.
Я подошёл к столу и включил чайник, достал два пакетика и бросил в чашки. Слух уловил её дыхание, а обоняние отголоски её запаха. Здесь, в квартире, когда вокруг не было сотен других, её аромат расцветал для меня с утроенной силой. Я моментально почувствовал возбуждение. Оно жахнуло так оглушительно, что пришлось сжать зубы.
Когда спектр чувств нарушен и нет баланса, когда часть эмоций отрезаны для восприятия, другие могут обостряться. Так работает компенсаторика. Организм и психика приспосабливаются, пытаясь сбалансировать нарушения. Так и со мной – часть моего восприятия отморожена. Но другая пашет с лихвой, позволяя на определённых уровнях чувствовать этот мир тоньше. Это позволяет мне «касаться» музыки, но сейчас в резонанс я вошёл не с ритмом, а с Лорой.
Как объяснить себе то, что я ощущал к ней?
Влечение?
Желание?
Похоть?
Но ведь это касается лишь тела, а я хочу потрогать и её душу. Хочу поглотить её эмоции, законсервировать их в себе. Она как яркий цвет для ахроматопсика [2] , на который он внезапно поймал спектр.
Чайник щёлкнул, сообщив, что вода закипела. Я разлил её на две кружки и одну протянул Лоре.
– Там в шкафчике есть конфеты, если хочешь. А мне пока нужно в душ.
Мне действительно туда нужно было. Очень. После концерта всегда футболку хоть выжимай, я поэтому их и перестал надевать на сцену. Да и вообще – надо. Сбавить обороты надо, пока я не набросился на девчонку и не сожрал за пару мгновений.
Но, по правде сказать, не помог особенно ни горячий, ни холодный, ни контрастный. Вибрация в кончиках пальцев от желания прикоснуться к Лоре никуда не делась. И только усилилась, когда я обнаружил её там же у стола, где и оставил. Лисичка до белых костяшек сжала в ладонях кружку с остывшим чаем, которого осталось почти столько же в кружке, сколько и было.
– Ты его явно не хочешь, – усмехнувшись, я осторожно высвободил кружку из девичьих пальцев и отставил в сторону.
Лора вскинула на меня глаза, прострелив снова своим чистым доверчивым взглядом прямо в сердце, и приоткрыла губы, в которые я тут же испытал непреодолимую потребность впиться. Смять их своими, толкнуться языком в её розовый влажный рот. И не только языком…