Но меня ждало только сообщение от мамы. И в общем чате от старосты напоминание отправить ей номер страховки, кто ещё этого не сделал.
Лёгкое разочарование я попыталась развеять самокритикой – вообще-то ещё утро. Семь часов. Он вообще ещё спал, скорее всего.
Хорошо, что сегодня нам было ко второй паре, и можно было поваляться ещё целых полчаса, а потом спокойно собраться. Мои колени нещадно саднили, я сняла пластырь, наклеила новый и надела джинсы. О платье сегодня и речи не было.
Но даже в джинсах ходить было не очень комфортно. Грубая ткань тёрлась о кожу и раздражала раны даже через слой пластыря.
Эля выглядела великолепно, как и всегда, и пребывала в чудесном настроении. Она всегда была такой, кроме когда речь заходила о разводе её родителей. Тогда она сникала, могла даже заплакать или сильно разозлиться на отца.
Ждана же выглядела хмурой и была более молчаливой, чем обычно.
Мы отучились целый день, но за всё время Матвей мне так и не написал ни слова. Не то чтобы он был должен… но я ждала.
Не написал он и на следующий день. И через день. И всю последующую неделю.
Я говорила себе, что в этом ничего нет странного, что мы ведь просто друзья, однако не настолько близкие, чтобы часто списываться.
Может, он занят. Или уехал куда-то. Или… или… да мало ли вообще причин!
Но с каждым днём моё настроение становилось всё хуже, а горечь нарастала. Я не позволяла себе заходить в его профиль в соцсетях, хотя у меня всплывали уведомления о историях и новых фото на странице «Тотем» и самого МаЗа. Значит, ничего плохого с ним не случилось, просто… он не писал мне. Вот и всё.
Один раз, пока девчонок не было в нашей комнате, я даже расплакалась. Отругала себя потом, но понимала, что это не последние слёзы.
Эля и Ждана поглядывали на меня, но несколько дней ничего не говорили. Однако сегодня вечером притащили из магазина килограммовое ведёрко мороженого и предложили посмотреть пару серий моей любимой дорамы. Мы так делали, когда кто-то из нас сильно грустил.
– Если хочешь поговорить, то… – осторожно начала Эля, скрестив ноги по-турецки.
– Не о чем говорить, – я нервно дёрнула плечами. – Просто я глупая дурочка, вот и всё. Которая почему-то возомнила себе, что звезде популярной группы есть до неё дело.
– Знаешь, Лора, – негромко проговорила Ждана, которая обычно помалкивала. Она могла поддержать молча – обнять или предложить потренироваться вместе на пробежке, но словами редко выражала солидарность или поддержку. – Мне показалось, что ему есть дело.
– Мне тоже так показалось. Но… оказалось – показалось, – я горько усмехнулась от получившегося словесного каламбура. – Да и ладно. Не стоило быть такой дурочкой.