Летом всегда темнеет позже, и можно насладиться светлым небом в конце августа. Я выходил с конторской парковки через КПП, чтобы следовать в общежитие. Сунув руки в карманы спортивного костюма и нащупав там конверт с деньгами, я вспомнил, что хотел написать Ане, заодно посмотреть, как работает тут связь. Но вначале — столовая.

Однако до неё нужно было еще добраться по лестнице, всего ничего — второй этаж же, но после недосыпа, поездок, тренировки и инструктажа на стройке АЭС ноги казались бетонными. Хоть зови Валеру, чтобы проверил, на правильную ли толщину залито бетоном и по ГОСТам ли…

Дверь в офицерскую столовую с гулким скрипом отворилась передо мной, выпустив волну теплого воздуха, густо замешанного на ароматах тушеной капусты, подгоревшего масла и почему-то кофе. Я шагнул внутрь, и меня сразу окутал гул десятков голосов, смешавшийся с лязгом посуды и скрипом стульев.

Столовая была битком. За столами сидели, ели, разговаривали, смеялись. Мужчины в гражданском и кителях, женщины в строгих платьях и форме. И многие лица были мне знакомы. Вот тот капитан с волевым подбородком утром тренировался у меня под номером 14. Его сосед по столу, худощавый лейтенант, задавал тогда неудобный вопрос, провоцируя Первого с ним побороться. Мой взгляд скользил по людям, пока я шел к раздаче, и тут моё сердце ёкнуло — нет, ничего такого, просто я оказался прав. У окна сидела Мария, волосы заплетённые в тугую косу, молчаливо ела, на лице — такое же, как и у меня, утомление.

Узнать — узнал. А здороваться — нельзя.

Протокол секретности висел перед глазами невидимой, но плотной завесой.«Ты здесь никто. Ты призрак. Ты Саша Медведев, который даже не должен был видеть этих людей раньше» , — пронеслось в голове. Я опустил взгляд, будто разглядывая узор на напольной плитке, и подошёл к раздаче, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Ощущение было странное и неловкое — видеть людей в форме, с которыми совсем недавно делил ковёр, и делать вид, что они для тебя вообще не существуют.

Очередь двигалась быстро. Уже другая женщина за раздачей, в белом колпаке, заляпанном чем-то оранжевым, ловко орудовала половниками.

— Суп гороховый, гуляш с гречей, компот, — буркнула она скорее по привычке, чем ожидая ответа.

— Давайте, пожалуйста, — кивнул я.

Она шлепнула в глубокую тарелку гороховый суп с парой крошечных кубиков жирной свинины. Потом на другую половину подноса положила порцию темно-коричневого гуляша, больше похожего на тушеную подливу с солидными кусочками мяса, и горку рассыпчатой, слегка переваренной гречки. Стакан с компотом из сухофруктов завершил картину.