— Его не будет дома? Меня с ним познакомят? — спросил я.
— В коридоре будет ваша совместная фотка на рыбалке. Но его появление будет означать, что тебе нужно, не задавая лишних вопросов, эвакуироваться обратно в Ворон. В Балаково нужно будет каждый день ездить, приходить в институт и там заниматься тем же, чем занимался в Вороне.
— Тренировать? — уточнил я.
— Тренировать, — кивнул «Хрущёв».
Тем временем мы прибыли в к какому-то дому трёхэтажному дому.
— За сутки заучи и завтра папку положишь в ящик. А сегодня и завтра можешь быть свободен. «Спартак» откроется в понедельник в 20.00, адрес в папке. Вопросы? — спросил у меня Никита Сергеевич.
И у меня был вопрос, но всего один…
Глава 2 Заяц в цирке
Жёлтый дом смотрел на меня тремя подъездными дверьми. Моя была центральная. Войдя в подъезд, я поднимался по выщербленной лестнице, вдыхая сырой воздух, исходящий, наверное, из самого подвала. Квартира под номером 18 ждала меня сразу же после подъёма на площадку третьего этажа. Деревянная дверь встречала взглядом тусклого глазка и, скрипнув после одного оборота выданного мне ключа в замке, отворилась.
Зайдя внутрь, я ощутил, что квартиру давно не открывали и даже не проветривали. Тут было тепло, а в нагретом воздухе чувствовался запах земли. Сняв обувь, я прошёл вперёд по узкому коридору. На белой двери слева расположился значок писающего пластмассового мальчика, кокетливо отклоняющего струю в сторону с горшком. Туалет был совмещён с ванной, над которой нависала лейка душа, а унитаз имел длинную трубу вверх и сливной бачок с цепью и деревянной ручкой для смыва с сидячего положения. Что ж, разделённый санузел — это прямо роскошь. Порадуюсь и этому, в сравнении с общагой — вообще чудо-чудное.
На кухне располагались белый холодильник «Бирюса» и газовая плита. «Это просто сказка какая-то. Отлично! Я буду есть тёплую еду», — подумал я.
Зал был обставлен диваном, некогда ободранным какими-то животными — возможно, кошкой или даже не одной. Хотя запаха кошачьего здесь не было. Над диваном висел большой, почти во всю стену, ковёр с причудливым красно-синим узором. «Если станет совсем грустно, можно будет найти на этом ковре замысловатые рисунки и таким образом медитативно погрузиться в сон», — мелькнуло у меня в голове.
А еще была настоящая роскошь: В коридоре, на тумбочке с настенным зеркалом, стоял белый дисковый телефон со спиралевидным шнуром у которого лежали оставленные давно и покрывшиеся пылью солнцезащитные очки. Подняв трубку и приложив её к уху, я убедился, что он работает, и, положив трубку назад, продолжил изучать квартиру. Она не обладала балконом, зато было окна имелись с двойной рамой. И я отодвинув белые шпингалеты, убирая первую раму, впустил внутрь немного свежего воздуха. Петли окна скрипнули, невольно хрустнула белая, вздувшаяся краска на подоконнике, и, наконец, влекомые потоком, в помещение влетели запахи улиц Саратова.