— Что? — не понял я.
— Приглядись, там же среди сидящих ниже подполковников никого нет!
Я скользил взглядом по почётным гостям и вдруг увидел, что среди людей в штатском в первых рядах сидел, откинувшись на стуле с небрежной фамильярностью власть имущего и загорелый мужчина в дорогом клетчатом костюме.
Это был Сидоров-старший. Его заграничный клетчатый костюм кричал вызовом на фоне советской униформы. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был прикован к ковру. Он был живым символом системы, где государственные интересы переплетались с личными амбициями и где его сын был одновременно и орудием, и ставкой в игре. Он прибыл сюда, видимо, специально посмотреть на его схватку. Это означало, что мажор будет не просто драться, а будет стараться «убить». Ну что ж, кто-то же должен когда-то обломать ему рога.
Минут десять ещё самбисты бросали друг друга. За это время к нам подошёл тот же парень, что сопровождал нас до раздевалки, и сказал: — После ДЮСШ, готовьтесь, ваш выход.
— Всегда готов, — произнёс я.
— Ну, с богом, — произнёс Глеб, и мы пошли к ковру, с другой стороны которого уже виднелся Сидоров.
Его сопровождали двое неизвестных мне людей в синих костюмах СССР. Получался некоторый контраст, так как мы с Глебом были в дзюдогах: он — в белой, я — в синей. Только я наступил на мягкую гладь ковра, ко мне подошёл рефери. На нём была белое поло с красным и синим рукавом и тёмные брюки. Он осмотрел мои уши, голову и спросил:
— Хорошо себя чувствуете? Правила знаете?
— Знаю, — ответил я.
— Я буду вмешиваться, только если жизни кого-то из вас будет угрожать опасность. Понятно?
— Понятно, — кивнул я.
И рефери пошёл к Сидорову. Сергей, стоящий у противоположного края ковра, видимо, получил такие же инструкции, и мы сошлись в центре. Я осмотрел противника — высокого, поджарого, жилистого. Его даже не болезненно бледная, а смуглая кожа и глубоко впалые глаза, всё это контрастировало с его идеально белой дзюдогой и потёртым до бела в узловых местах чёрным поясом. Да, он изменился. Можно сказать, повзрослел. Сейчас он не смотрел на меня, он смотрел насквозь.
— Товарищи спортсмены, призываю вас к чистоте поединка, — начал рефери. — Традиционное рукопожатие из вашего регламента было убрано. Поэтому… Борец готов? — обратился он ко мне. Я кивнул. — Борец готов? — обратился он к Сергею. Тот тоже кивнул. — Начали!
С этими словами рефери сделал несколько шагов назад, как будто планировал спиной уйти с ковра. Это был жест. В этой схватке он больше не нужен.
Глава 27 Один из многих
Мы сошлись в центре ковра. Молниеносным движением правой руки я ударил его в грудину, чтобы жёстко взять захват за отворот, но его рука играючи сбила мою и вцепилась в мой рукав. Он хотел дернуть меня на себя и даже зашагнуть за спину — старый прием, арм драг — выдергивание руки, чтобы занять доминирующую позицию. Но меня этим не было удивить.