Однако мой противник и тут оказался не промах, и вставил колено мне между ягодиц, а вторую ногу поставил перпендикулярно моему корпусу. Уже сейчас было очень тяжело держать его в захвате, а еще и за этим всем следовала совершенно правильная техника разрушения моей защиты. Давление двух его рук в моё правое колено. Но я потащил его на себя руками и ногами, и понял, что нет: Он стоял в позиции взлома моего гарда недвижимо, словно каменная статуя на таком же каменном постаменте.

И я пошел вверх за счёт пресса, правой рукой забирая шею, левой хватая ближайшую руку. И как раз в этот момент пришло понимание: если он взломает мой гард, больше я этой позиции не получу никогда. Натягивая его руку всем корпусом и двумя руками, я дернул ее через себя наискосок, «уходя» вниз. Сидоров потерял равновесие заваливаясь на мея. Мой «армдраг» из гарда снизу открывал мне «выход» к его спине, но Сергей снова отжался от моего корпуса, теми же приёмом, ладони в подмышки.

«Да, зря я сам снял свою куртку», — подумал я, ощущая, что теперь мои руки скользят. — «Ну что ж, попробуем поменять позицию, раз выход на болевой и удушающий блокируется на подлете».

Я снова сократил дистанцию и корпусом подтянулся на его шее, захватил ее и положил руку ему на предплечье.

«Что он будет делать? Что и должен! Выпрямляться.» Мой визави поступил так как я и думал, он принялся отжимать меня в ковёр, удерживая баланс, корпусом вверх.

Однако я открыл гард лишь для того, чтобы выехать задницей из-под него — чуть назад, чуть в сторону — и вставить правое колено между нами.

Тяга соперника на себя, с попыткой срезать его опорную позицию «ножницами» тем самым перевернув… Не удалась. Он очень жестко закрепился на коленях, словно врос в ковёр. И я боясь потерять контроль я снова взял гард, обняв его ногами.

«Ха! Хорошо, что схватка не подразумевала ударов, иначе он бы сейчас мне „дал просраться“».

И вновь Сергей пошёл на попытку взлома. И не мудрено, из его позиции только и ломать гард, есть конечно возможность меня поднять и ударить головой о ковёр, но надеюсь он не вспомнит коварный приём под названием «слэм».

Снова колено упёрлось мне в задницу, и снова вторая нога противника ушла в сторону для устойчивости. Две его руки врезались в мое колено, отдавливая то вниз, а корпус Сидорова чуть отклонился в сторону, на выдохе.

Мои ноги сейчас испытывали давление, как будто из моего гарда пытается вырваться лось, а не ослабленный неправильным образом жизни спортсмен.

И я снова «поднялся» к нему, чтобы снова сорвать его руки, и резко «открыв» защиту, расцепив ноги попытаться перевернуть Сидорова (по крайней мере, очень хотелось, чтобы он так думал), и он отреагировал выпрямлением базы, логично защищаясь от затягивания в нижний партер. Однако я отбросил ноги назад, выпрямляясь и отталкиваясь от его шеи встал на ноги. Вместе со мной поднялся и он. Голландцы называют это стендапом — восстановление после перевода в партер.