И вдруг я услышал, что нам аплодируют. Что? Они что-то понимают в партерной борьбе? — не понял я про себя, но Сидоров уже шел в атаку.

Он «показал» попытку верхнего захвата, выбросив в сторону моей шеи свою руку. А я по привычке блокировал отбив ладонь противника на излёте, и как оказалось это была ловушка. Мой оппонент молниеносно скользнул мне в обе ноги. Правую я успел отдернуть, но вот на левой уже сцепились замком его руки.

«Нет, штаны я снимать не буду», — подумал я, когда его силовой толчок грудью проверил мой баланс на прочность, пытаясь свалить меня в партер. В этом захвате я оставался на одной ноге, прыгал чтоб не упасть, а оппонент буквально продавливал меня назад оставаясь на коленях. И тут, я зашагнул другой ногой ему за спину, а точнее через спину, крутанувшись и сделав циркуль на опорной ноге, и, оказавшись сверху я согнул атакуемую ногу в колене и «забил» стопу себе под колено второй ноги. Я застегнул ему, back triangle choke, как сказали бы американцы, удержание у удушающий одновременно, треугольник ногами сзади, через шею и руку.

Чтобы усилить давление, я обнял его за корпус забирая кистевой замок, сдавил бедра, и вытянулся в корпусе.

Понимая что нет, этот человек никогда не постучит. Этот борец будет засыпать, будет умирать в стойке но не сдастся. «Возможно смогу завалить его на бок, чтобы доработать прием уже на спине.» — мелькнула у меня мысль с планом «Б».

Но через все свои усилия, я взглянул на него и увидел, как Сергей Сидоров, совершенно спокойно терпя мой удушающий, найдя взглядом в зале своего отца, очень внимательно посмотрел на него.

И, рука моего оппонента поднялась, но не для того, чтобы попытаться сбросить мой захват (хотя на мой взгляд это было невозможно), а совершила то, чего я никак не ожидал. Двойной хлопок по моему колену ознаменовал окончание схватки.

— Стоп! Сдача! — завопил рефери, подбегая к нам и пытаясь оттащить меня от оппонента, который уже не сопротивлялся, а просто стоял на коленях и смотрел на одного единственного важного для него зрителя. Я наконец осознал, что произошло, и отпустил захват. В голове шумело от эмоций. А рефери взял меня за руку и поднял ее вверх.

— Нахер ты сдался⁈ — прокричал я Сидорову. — Нахер ты сдался⁈. — повторил я, пока он вставал — холодный, жестокий, пускай проигравший.

Он посмотрел мне в глаза и так же холодно проговорил:

— Ты не поймешь.

Что-то еще говорил ведущий про окончание матчевой встречи. Он уже объявлял какие-то другие инструментальные коллективы, а я смотрел моему противнику вслед. Человеку, который передушил и переломал в своей жизни очень много простых парней. Он уходил с ковра. Подхватив по пути свою дзюдогу, накинул ее на плечи словно бурку и направился к раздевалкам.