Облегчало задачу то, что мне не ставили цель сравняться с Сидоровым по весовой категории. По ощущениям, когда он приходил ко мне, он весил килограмм 83–84. Это была матчевая встреча один на один, как в будущем организовывали профессиональные бои — в лигах смешанных единоборств или бразильского джиу-джитсу.

И вот по прошествии недели наступил день «Х» — воскресенье. За мной заехал Никита Сергеевич. Почему-то его прицепили ко мне как курирующего офицера, а не Глеба, хотя Глеб понимал в борьбе много больше. Именно с ним на этой неделе у меня проходило максимум схваток.

— Я не понимаю, как Сидоров делает то, что он делает, — честно признался мне Глеб.

Но каждый раз старался работать со мной, аккуратно выходя на всяческие грязные, но легальные в рамках правил приёмы.

А ближе к пятнице мне озвучили правила: запрещены удары, тычки пальцами в глаза, выкручивания мелких суставов (ушей и гениталий), разрешены скрутки пятки и кистей. Этого не было в условиях, но я для себя отметил, что тоже могу это делать. Запрещено скручивание позвоночного столба. Схватка — до сдачи или до невозможности продолжать бой. Достаточно жестоко для любительских соревнований, но вполне нормально для состязания между внештатными сотрудниками силовых структур. Мы ведь вне штата — если угодим на больничный на пару месяцев, никто и не заметит. И вот я ехал в машине Никиты Сергеевича, взяв с собой кимоно и красный пояс. И на моё удивление мы заехали в какую-то пятиэтажку, откуда бодро вышел Глеб со спортивной сумкой. Одет он был повседневно — свободная рубашка, свободные брюки. Его нельзя было обвинить в вычурности, не то что Епифана. Одевался он просто, по-граждански.

Глеб сел ко мне на заднее сиденье.

— Ну что, Моцарт, готов? — спросил он.

— Готов. Холодно, — ответил я. — А вы же вроде не планировали со мной ехать?

— Кто-то же должен тебя секундировать и разогревать, — произнёс он.

И мы поехали. Снова четыре часа дороги до Саратовского дворца пионеров. А подъезжая, увидели, что там полным-полно машин. Даже одна милицейская стоит у самого входа. В здании нас встретил мужчина в штатском, которого я уже видел у себя на тренировках.

— Товарищи, пойдёмте в вашу раздевалку, — сказал он.

Мы с Глебом сделали шаг вперёд, а Никита Сергеевич остановился.

— Всё, дальше без меня, — произнёс он. — Удачи тебе! — и хлопнул меня по плечу.

— Благодарю, — произнёс я, ощущая, что волнуюсь.

— Увидимся в будущем, — загадочно произнёс он и удалился.

Нас с Глебом сопроводили в небольшую раздевалку, где всё говорило о утилитарном минимализме: небольшие лавки, крючки для одежды, никаких шкафчиков, но зато у нас был ключ, и мы могли оставить здесь свои вещи, не опасаясь, что их кто-нибудь подрежет. Опять же, тут столько силовиков, что муха не пролетит мимо, однако в рамках комбинаций между ведомствами могло случиться всё что угодно.