— Ничего, юморные парни на воспитании трудом тоже нужны, — выдал лейтенант.

— У тебя всё? — спросил его Глеб.

— Не совсем. Никита Сергеевич просил про тетрадь напомнить, что журнал надо вести.

— Принято, — кивнул я.

Мне почему-то сразу вспомнилась «Операция „Ы“» и другие приключения Шурика, когда асоциальные элементы распределялись по объектам, где они могут воспитываться трудом. И невольно подумал о Марии, которой пришлось всё это наблюдать и, скорее всего, убирать ту кучу, накрытую подожжённой газетой.

А дальше была душевая кабинка и мегаприятная тёплая вода, уносящая прочь усталость от дороги и тренировки. Вытершись казённым белым полотенцем и переодевшись в гражданское, я вернулся в тренерскую, чтобы там вместе с Первым дописывать обязательные бумажки, да заполнять журналы — каждый свои.

— Глеб, — оторвался я от писательства, — а у той казармы, где планируется меня расселить, туда письма доходят?

— Да там один адрес одного дома, одна квартира, за почту отвечает специальный офицер по связи. Да и не казарма там, а общежитие офицерское — дом по соседству.

— Офицер по связи? — не понял я.

— Все письма, прибывающие сюда или отсюда, подвергаются проверке, секретность, понимаешь ли, да и чтобы ты не сболтнул лишнего в письме.

— А если сболтну случайно?

— Офицер по связи отметит красной ручкой, что надо переписать. Пока не перепишешь — не отправят. Перед написанием такого письма сначала нужно свою легенду изучить. — Глеб тоже отложил свой журнал.

Вспомнился анекдот про двух евреев-эмигрантов, которые решают вернуться в Россию и договариваются переезжать по очереди: первый обещает написать письмо, если тут всё ещё есть диктатура, красными чернилами, а если нет — то синими. И вот один возвращается в Россию, а второй получает письмо, написанное обычными синими чернилами, где русским по белому сказано: «Иосиф, возвращайся, тут всё хорошо, только вот красных чернил нигде нет».

Я вздохнул, выдохнув воздух носом, — получилось звучно. Конечно, какие права человека, когда речь идёт о секретности, да и я достаточно взрослый, чтобы стесняться показать специальному человеку написанный мной текст, как и текст, написанный мне. Советскому человеку скрывать вообще нечего. Можно сказать, что я сам выбрал себе такую судьбу, а будет ещё щепетильнее, если я попаду в штат. Всё на благо Родины, не зря же мне дали второй шанс именно в России?..

Анекдот я Глебу пока рассказывать не стал. Возможно, когда-нибудь потом. Да и несогласен я был с этим анекдотом, всё потому, что жёсткой диктатуры я в своей стране как-то не особо наблюдал. А «песенка» про всё хорошее против всего плохого хороша для детишек в садиках, взрослый человек обязан думать чуть шире. Не только своими интересами, но и интересами всего общества.