— Моцарт, а если, пока ты будешь подниматься, он набросится на тебя с кулаками? — спросил Девятнадцатый.

— Ну, я встаю специальным способом, выставляя руку вперёд, а вторая моя рука уже на голове. Кроме того, я был в партере, и мне угрожали добиванием — бой в стойке в этом ключе кажется мне лучшим выбором. Но вернёмся к затягиванию человека в свои «сети». Мы с вами должны владеть своими ногами настолько же хорошо, как и руками. Да, мы не можем, как обезьянки, карабкаться по лианам, цепляясь пальцами ног, но стопами мы можем творить настоящие чудеса. Кто-нибудь будет пробовать вместо Первого, чтобы убедиться, что техника работает?

Конечно же, они попробовали — ещё пара крепких ребят попыталась повоевать с моей защитой, но в результате я смог их затянуть на себя и перевернуть, оказавшись сверху, имитируя добивания.

А дальше я учил их не просто затягивать людей на себя, но и атаковать их руки. В ход пошли узлы локтя — они же кимуры и американы, рычаги локтя — они же армбар, и, конечно же, перевороты — они же свипы.

Лучше получалось у тех, кто когда-либо занимался борьбой, хуже — у тех, кто надел кимоно вчера. Но в целом упражняемость бьёт талант: чем больше делаешь, тем лучше становишься. Когда все более или менее усвоили технику, я дал им её же, но с сопротивлением второго номера — на тридцать процентов, на пятьдесят и на сто.

Естественно, что с сопротивлением получалось не у всех. Но такова борьба — человек в целом не хочет быть покалеченным и, сволочь такая, сопротивляется, когда ему ломают руку или пытаются перевернуть с целью добить.

Под конец дал борцовскую практику и «позаходил» со всеми, кто хотел бороться: поработал, поатаковал, попереворачивал. Суммарно провёл шесть раундов. В группе все пропотели, на лицах появился румянец и улыбки. А под самый конец дал растяжку и лёгкий бег — без всякой «физики», искренне считая, что цифры должны её делать самостоятельно, а моя забота — техника.

Построение, аплодисменты друг другу — и вот я уже допиваю свой остывший кофе, вспоминая песню про «чашку кофею». Оставшись сидеть в зале, я провожал цифр взглядом. Некоторые из них уходили, не прощаясь, будучи увлечёнными своими внутренними ощущениями. Кое-кто подходил, жал руку и благодарил за тренировку. Многие же спешили на свои рабочие места, на прощанье показывая мне открытую ладонь — мол, «Пока! Ещё увидимся!»

Конечно, увидимся. Я тут, у вас, похоже, месяца на три…

А когда все ушли, Первый подошёл ко мне и тоже взял свою чашку кофе — тоже остывшую.

— Спасибо за тренировку, — произнёс он, садясь рядом.