— Давайте разместимся кругом, чтобы на каждого была станция. — произнёс я, — куртки можно снять.

— Товарищ Моцарт, а где ваша станция? — спросил кто-то.

— Доктор сказал мне, что сегодня секундомер моя станция, но не переживайте, под конец, когда вы все устанете, я зайду к вам бороться. — пошутил я, — круг проходит за 450 секунд, потом 60 секунд отдых и на второй круг. Обязательных кругов будет 3, а далее по ощущениям.

— Все готовы⁈ — спросил я, смотря на бойцов, замерших у своих станций. — Бой!

Наблюдая за секундомером, я отсекал раунды по 30 секунд и давал 15 секунд на отдых и переход со станции на станцию. Суммарно у цифр получилось сделать 5 кругов за 40 с лишним минут. И смотря на них, я понял, что бороться им сегодня совсем не нужно.

Под конец всего снова было построение, снова аплодисменты друг другу, и усталые и довольные люди пошли в души.

— Как я понимаю, нет смысла спрашивать, почему сегодня мало людей? — спросил я у Первого.

— Точно так, товарищ Моцарт. — кивнул мне Глеб.

И мы пошли заполнять журналы, каждый свой. А после попрощались до следующей недели, а я приняв душ пошёл в 27-ой кабинет. А, добравшись, я постучал в закрытую дверь и потянул ручку на себя. Было открыто, и меня ждали.

Кабинет тонул в сумерках всё из-за закрытых штор, они были лучше, чем мои в комнате, тяжелее и дороже. Я присел напротив него. Епифан почти сливался с тенями и смотрел на меня. Не как на человека, а как на загатовку, которую еще предстоит доделать.

— Саша, — его голос прорвался сквозь тишину, низкий, как скрип несмазанной двери в заброшенном подвале. Он заполнил весь кабинет, вытеснив воздух. — Риторика — это не красивые речи. Это оружие. Оружие, которое бьёт эффективнее, чем всё, что мы с тобой знаем. Когда говоришь, Саш, дыши. Диафрагмой, а не грудью. Вот положи руки себе на живот. И вдохни, ощущая, как воздух заполняет всё тело. С этим воздухом приходит уверенность и сила. Ты должен представить себя того, кого мы им продаём, не навязывайся, будь собой, пусть сами захотят тебя «купить».

— А если не захотят? — спросил я, выдыхая животом. К слову, техника диафрагмального дыхания мне была знакома еще с прошлой жизни, еще с восточных единоборств, еще до того, как каратэ превратилось в прыганье и бесконтактное забирание баллов с обязательным «кьяй».

— Если не захотят, шут с ними. — холодно произнёс Епифан. — Но если захотят, то говори так, будто сообщаешь прогноз погоды соседу — буднично, потому что для тебя твоя легенда это правда. Она тебе надоела, она ощущается болезненно, и ты бы не хотел её касаться, как не хотят отрывать бинтовую повязку, припёкшуюся кровью к ране. Вот давай я буду Сэмпаем, а ты Сашей Медведевым?