— Кто тебя послал? — пленник проигнорировал мой вопрос, продолжая вырываться. Один из воинов кончиком кинжала расширил рану на плече гиксоса. Даже теряя кровь, пленник продолжал дёргаться, теряя силы с каждой секундой.

— Принесите чистую тряпку, — я наложил повязку и закрутил её словно жгут, чтобы остановить кровотечение.

— Что ты делаешь? — опешил Этаби, — они пришли убить тебя.

— Он ранен, нельзя дать ему умереть, я хочу знать, кто стоит за нападением.

— Ты всё делаешь неправильно, — Этаби подошёл к воинам, державшим пленника:

— Снимите с него одежду и вышвырните за ворота.

— Нет, я всё скажу, — завопил молчавший пленник, но потерял сознание.

— Что это было? — я удивлённо смотрел на Этаби.

— Для хурре нет большего позора, чем когда с него снимают шаровары, — хуррит осклабился, довольный своими словами. — Он вытерпит боль, но не позор. Если его разденут и выкинут среди людей, позор падёт на весь род до седьмого колена. Его потомкам будут припоминать про это, с ними никто не захочет родниться.

— Дикари, — пробурчал себе под нос на русском, но Этаби меня понял. Недаром уже год мы с Адой учили его, Тахарис, Ириму русскому языку.

— Не дикари, это наши законы, Арт. — Похлопав меня по плечу, Этаби сдавил рану на плече гиксоса. Застонав, тот открыл глаза:

— Кто вас прислал? Говори или готовься, что я выкину тебя за ворота без одежды.

— Убей меня, — взмолился пленник, но мой друг был неумолим:

— Снимите с него одежду! — Когда воины дошли до шаровар, гиксос заговорил:

— Это был эсор из дворца, родственник нового правителя, так он сказал. Заплатил пит сикль, чтобы мы убили хурре с голубыми глазами. Про остальных ничего не говорил.

— Шулим, оставь ему одежду, убейте и вывезите трупы ночью. Отвезите в сторону Вотикоа и оставьте в пустыне. Эти шакалы не заслуживают склепа или похорон в земле.

— Их родные будут мстить за такое неуважение. Может выдадим трупы, — впервые я слышал, чтобы Шулим возразил.

— Пусть попробуют, они перестали быть хурре, когда взяли деньги эсора. Делай, как я сказал, — закрыл тему хуррит, показывая мне пройти с ним в сторону.

— Даже выиграв суд пхегата, ты не сможешь здесь жить, Арт, — в голосе Этаби звучала грусть. — Эти шакалы не перестанут и однажды добьются успеха.

— Надо вначале выиграть на пхегате, — напомнил хурриту, на сто процентов согласный с его словами.

— Выиграешь, большинство за нас. Многие хурре станут на твою сторону, потому что помнят твои подвиги. Некоторые станут назло эсорам, которые окружили моего двоюродного брата. Хотя вряд ли он мне больше брат, — сплюнул хуррит.