Дуняша громко ахнула, однако второй раз не посмела ее остановить, тем более силой. Я тоже не вмешивался, наблюдая за происходящим. Что Палей понадобилось так поздно? Неужели ответ на письмо настолько сильно ее встревожил?

Ольга Валериановна толкнула дверь в комнату Распутина и вошла, но не закрыла створку плотно. Я замер, прислушиваясь.

Через пару мгновений из комнаты донесся протяжный, хриплый стон. Видимо, Распутин пришел в себя от шума или присутствия постороннего. Ну или, как вариант, графиня просто его разбудила. Удивительная женщина. Мне казалось, Гришка не откроет глаз, даже если Первая Мировая начнется на год раньше, а вот, поди ж ты, вроде бы ожил.

Затем послышался голос Распутина — сиплый, все еще тяжелый от выпитого, но наполненный каким-то неожиданным, отчаянным чувством.

— Ольга… Валериановна… Ты?.. Пришла?.. Ангел мой… — бормотал он.

Я не видел, что происходит внутри, но слышал шорох дорогой ткани. Палей, очевидно, или подошла к кровати, или отошла от нее.

— Да, Григорий Ефимович, это я, — ее голос звучал ровно, но в нем чувствовались нотки нетерпения. — Мне срочно нужно было поговорить с вами… После вашего письма ситуация будто стала еще хуже. Я встретила сегодня…

— Письмо… да… — Распутин снова застонал, перебив Ольгу Валериановну, затем послышался скрип кровати. Похоже, Гришка пытался встать. — Ольга… свет очей моих… Я все для тебя сделаю… Слышишь? Все! Только скажи… что хочешь… Хочешь, к Ихним ногам припаду? За тебя попрошу! Я… я люблю тебя… Слышишь? Люблю! Как никого не любил… никогда… Жизни за тебя не пожалею… Без тебя… все не мило… Подойди… Дай руку… В ногах буду валяться…

Голос «старца» срывался, в нем звучали пьяные, сентиментальные, но оттого не менее унизительные ноты человека, потерявшего всякое достоинство перед объектом своей страсти.

«Пророк», доверенное лицо Императрицы, судя по умоляющим ноткам, звучавшим в его словах, был готов выпрашивать благосклонности этой женщины.

Наступила короткая, напряженная пауза. Я слышал только тяжелое, прерывистое дыхание Распутина и тихий шорох платья Палей. Видимо она отступила еще дальше от Гришки или даже пыталась оттолкнуть его. Рассмотреть, что там творится, мешала прикрытая дверь.

Потом раздался ее голос — холодный, как зимний ветер с Невы, хотя и тщательно облаченный в слова показной заботы.

— Григорий Ефимович, вам нужно отдохнуть. Вы очень устали, вы не в себе сейчас. Зря я, наверное, не послушала вашей помощницы… И… Не говорите так… Это вопиюще нарушает все приличия. Мы обязательно побеседуем, но позже. Завтра, когда вам станет лучше. А сейчас спите, вам требуется покой. Не нужно вставать, лягте, пожалуйста.