— И долго мне тебя ждать? — Поинтересовалась Дуняша.

Господи, как бы и правда не прибить эту сварливую бабу. Она мне однозначно мешает. Всего один день нахожусь в ее компании, а такое чувство, будто тётка уже половину моей моей жизни испортила.

И только потом до меня дошел смысл просьбы Дуняши. Раздуть самовар… За-ши-би-сь… Кто бы еще знал, как это делается.

Вот сейчас и случится тот неловкий момент, которых в моей новой жизни будет, похоже, еще до хрена.

По идее, я ведь должен знать, как обращаться с самоваром. Наверное. В конце-концов, Русь-матушка, все дела. Самовары сейчас не роскошь, а средство для чаепития. Но суть ситуации в том, что я не знаю, как это делается. Боюсь, у Дуняши мое незнание может вызвать вопросы.

— Ах, самовар! — Всплеснула руками подходящая мимо дама. Та, которая совсем недавно мела полы. — Дуняша, позволь мне. Научи! Это так любопытно!

В общем-то, сама того не понимая, незнакомая гостья спасла меня не от верной гибели, конечно, но от очередной стычки со злобной тёткой точно. И потом, Дуняша могла по итогу напеть что-нибудь Гришке. Мол, странный у нас какой-то помощник нарисовался. Самоваров отродясь в глаза не видел. К счастью, пронесло.

Дуняше пришлось согласиться и все гостьи, услышав о необычном уроке, с радостным гомоном кинулись в кухню. Я, кстати, тоже скромненько пристроился за их спинами, пристально наблюдая, как фурия учит благородных дам управляться с самоваром. Слушал и смотрел очень внимательно, запоминал, так сказать, технологию. Особо впечатлил хромовый сапог.

Вскоре, разобравшись с кипятком, Дуняша и дамы накрыли на стол. Самовар пыхтел, на блюдах появились баранки, сахар, варенье. Какая-то патологическая тяга у людей в этом времени к чаепитию.

Женщины расселись вокруг Распутина, который благосклонно, с отеческой улыбкой, принимал их заботу. Я все это время поглядывал на него со стороны и пытался понять, кто же он есть на самом деле?

Вот так посмотришь, и вроде реально адекватный мужик, который принял на себя роль духовного отца. Ничего плохого заподозрить не получится. Но в моей памяти упорно крутилась информация, которую я когда-либо о Гришке слышал или читал, и вот она с образом «благочестивого старца» никак не вязалась.

Наконец, началось чаепитие. Меня, как и Дуняшу, за стол не позвали, что вполне естественно. Но при этом закрывать двери комнаты гостьи тоже не стали. Поэтому все разговоры, которые происходили в гостиной, я слышал прекрасно, хотя сам сидел в кухне. Дуняша, наконец, соизволила налить мне щей.

Да, супчик был сварен на воде, а не на мясном бульоне, но с голодухи мне это незатейливое блюдо показалось верхом кулинарного искусства. Баранки, которые я прихватил из трактира, были стресканы мною еще по дороге и толку от них, прямо скажем, особо не имелось.