К счастью, предлог нашелся сам собой. Распутин, выйдя наконец из своей комнаты — бледный, помятый, но уже с проблесками обычной властности в глазах, — потребовал «особого хлебушка, с того конца города, у знакомого пекаря». Не знаю, что это было: его обычный каприз или ритуал после возлияний. Дуняша заворчала, но перечить не посмела.

— Иди, Ванька, принеси батюшке. Да живее поворачивайся! Нечего шляться по городу! Одна нога — там, другая — здесь. — Распорядилась фурия.

Она сунула мне несколько монет, и я, стараясь скрыть внутреннее напряжение, выскользнул за дверь.

Путь к дому купца Никанора Митрофановича показался каким-то слишком долгим. Я шел быстрым шагом, снова ориентируясь по внутренним ощущениям. Видимо, с каждым днем во мне пробуждаются какие-то Ванькины воспоминания, но пока на интуитивном уровне. По крайней мере, начал хотя бы ориентироваться в городе. Причем, с закрытыми и глазами я лучше определяю верное направление. Любопытно.

По дороге чисто машинально, то и дело оглядываться по сторонам, выискивая взглядом Прошкину фигуру. Приказчика, к счастью не было видно нигде. Наверное, днем он бо́льше занят делами. К счастью. А ночью я пока поостерегусь высовываться на улицу. От греха подальше.

Состояние было тревожное. Сердце колотилось где-то в горле. Возвращаться туда, где меня едва не убили — чистое безумие, но другого выхода я не видел. Откуда-то нужно начинать. Хоть что-то нужно делать. Если сидеть на месте, так оно само собой ничего не произойдет. Хотя, нет. Произойдёт. Смерть моя, долгая и мучительная.

Проникнуть на купеческий двор оказалось на удивление просто. Даже проще, чем сбежать. Забор в одном месте был подломан, и я легко проскользнул в щель, оказавшись на заднем дворе. Знал бы, не прыгал бы в прошлый раз, как сайгак, через заборы.

Вот и она — знакомая конюшня, переделанная в сарай. Или сарай в конюшню… Да по фигу! Дверь была приоткрыта. Затаив дыхание, я осторожно заглянул внутрь.

Тот же затхлый запах старого сена, навоза и кислой гнили. Мрачные тени в углах. Я заставил себя войти, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Похоже, мое тело рефлекторно ощущало опасность от этого места. Нужно торопиться.

Я принялся методично осматривать все вокруг, пытаясь мыслить как вор, как настоящий Ванька. Где можно быстро и незаметно спрятать небольшой, но бесценный сверток? Он же небольшой, наверное? Под грудой старых мешков? За отставшей доской в обшивке стены? В расщелине между кирпичами фундамента? Опять же, если у него вообще был с собой этот сверток.

— Ну давай, давай… Соображай. Может, что-то покажется знакомым… — Шептал я себе под нос, взывая к Ванькиной памяти.