Я покачал головой:
— Если по-честному, мне этого как-то… не хочется.
— А уж как мне-то не хочется… — хмыкнула собеседница. — И вот поэтому я предлагаю тебе вариант номер два.
Она уставилась на меня своими глазищами, и мне ничего больше не оставалось, кроме как поинтересоваться:
— И в чём же он состоит?
— Я отправлюсь с тобой в Ганшанхайн.
— Куда⁈ — выпучился я в изумлении на королеву Ларанты.
— В Ганшанхайн, — повторила она.
— Прямо в лапы к мольфарам⁈
— К ним самым, — кивнула Ирсайя…
— Да. Я решила пойти с тобой в Ганшанхайн, — повторила Ирсайя. — Только так я сумею исполнить своё обещание и обойти настройки кристалла… Ну, если ты, конечно, не против.
— Я если я против? — взглянул я на женщину.
— Тогда тебе надо убить меня, — развела та руками. — В этом случае «Око демона» останется без хозяина и…
— Ты знала, — перебил я её. — Знала заранее, ещё когда обещала мне, что отдашь артефакт во дворце.
— Не знала, — покачала она головой. — Только догадывалась.
— Но слово всё же дала.
— Тебя это не устраивает? — вздёрнула бровь королева. — Считаешь, что одному будет легче?
— Дело не в этом.
— А в чём же?
Я потёр переносицу. Поморщился, как от чего-то горького или острого…
— Может случиться так, что… для тебя это станет дорогой в один конец.
— Ты так заботишься обо мне и моих проблемах? — усмехнулась Ирсайя.
— Дело не в этом, — повторил я ещё раз. — Точнее, не только в этом.
— А в чём же? — повторила она тем же тоном.
— Я не хочу повторений.
— Каких?
— Ты и вправду не понимаешь?
Мы играли в гляделки секунд пятнадцать. Всё это время Малыш поворачивал голову то к ней, то ко мне. Вот он-то, действительно — не понимал.
— Тебе уже приходилось… терять тех, кто рядом, — выдавила наконец королева.
— Всех, — уточнил я. — Всех, кто был рядом. И я не хочу, чтобы это случилось ещё раз.
— Мне это знакомо, — наклонила голову женщина. — Это случается, когда тебя ведёт месть, а не гордость, расчёт или, например, сострадание… или желание уберечь, спасти, сохранить…
— А разве есть разница? — сложил я на груди руки и чуть прищурился.
Ответ был известен, но мне хотелось, чтобы его произнесла сама королева.
— Разница есть, — сообщила она через пару ударов сердца…
Степь я не видел двадцать шесть дней, ровно с тех пор, когда вместе с караваном Гурсана пересёк границу Ларанты. Вчера утром я пересёк её в обратную сторону. Только теперь уже не в компании северных торгашей, а в компании зеленоглазой блондинки и саблезубого тигрокота, увязавшегося за нами несмотря на все уговоры.
Экипированы в этот раз мы были гораздо лучше, чем когда уходили от обоза мольфранцев, держа путь в столицу. И лошадей у нас теперь было две. Я ехал на прежней саврасой, королева — на вороной. Малыш бежал налегке и от того, что его наездница предпочла пересесть на лошадь, ничуть не расстраивался. После того, как Ирсайя объявила во всеуслышание, что все тхаа отныне и во веки веков будут находиться под патронажем короны, охота на них запрещена под страхом казни, а ловля приравнивается к госизмене, священному зверю не было больше нужды ныкаться по лесам от ловчих команд. А вот наслаждаться жизнью и симпатией граждан (кто же не любит котиков, пусть даже таких больших?), наоборот — очень даже.