«Лучше с утра пойдём, отдохнувшие, — заявила Ирсайя. — От границы нам надо пройти лиг пятнадцать, и как можно быстрее, а там уже затеряемся…»

Ночь перед переходом провели с ней в одной палатке. Примерно по той же схеме, что и двое суток назад в шалаше перед Витаградом. Завернули в какой-то лесной тупичок, развели костёр, установили палатку… Малыш, хитро оскалившись, свалил «на охоту», мы же, перекусив, отправились баиньки. Палатка была довольно широкой, места, чтобы раскатиться по сторонам, хватало с лихвой. А чтобы мы случайно во сне опять не скатились, посередине имелся, пусть полотняный и невысокий, но всё же барьерчик, который легко поднимался, тхаа его снаружи не видел, и сообщать о нём Малышу мы, конечно, не собирались.

Королева в тот вечер заснула быстро. Я же ещё достаточно долго ворочался и прокручивал в памяти те слова, что она мне сказала про разницу между целями, к каким мы, бывало, идём по одной и той же дороге…

«Разница есть, — сообщила тогда Ирсайя. — Королева Сирта когда-то сказала мне: желание мести, как и умение сострадать — это то, что делает нас людьми. И то, и другое меняет не только нас, но и мир. И каждый раз мы надеемся, что благодаря нашим действиям он обязательно изменится в лучшую сторону. Однако эмоции, которые мы проявляем, не всегда ведут куда бы хотелось. Пусть даже цели кажутся нам поначалу возвышенными и справедливыми. Когда нас ведут лишь эмоции, мы чаще всего ошибаемся. Когда к ним добавляется разум, ошибок становится меньше. А когда к разуму и эмоциям добавляется долг…»

На этом месте она неожиданно замолчала, и я тут же не преминул вставить свои пять копеек:

«Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, но… разве не ты меньше часа назад утолила свою жажду мести, прикончив Дамиру?»

«Ты прав. Ты абсолютно прав, — невесело усмехнулась бывшая пленница. — Но это единственное, что я сумела позволить себе и… Вот ты скажи, разве я не могла убить её как-то иначе? Кровавей, нагляднее, поучительнее и в то же время законнее? Например, по суду, с максимальной жестокостью — наши законы это вполне позволяют. А в ответ она даже руку на меня поднять не смогла бы из-за клятвы на Камне».

«Ты хотела узнать от неё что-то важное. Потому и пошла на риск поединка один на один», — попробовал я угадать.

«Всё правильно. Это одна из причин, — кивнула Ирсайя. — Но только одна и не главная».

«Что же тогда было главным?»

«Главным? Интересы Ларанты, конечно. Что же ещё-то? — пожала плечами женщина. — Хочешь, чтобы я объяснила?»

«Не откажусь».

«Хорошо. Тогда объясняю…»