— Прощайте, — Алина махнула рукой и скрылась в портале.
Сияние над алтарём погасло. Портал схлопнулся. Зелёное «Око» и камень Байаль исчезли.
Честно скажу, столь будничного возвращения в родные пенаты и не менее будничного прощания я от Алины не ожидал. Мне почему-то думалось, что моя бывшая спутница эмоций по этому поводу проявит существенно больше и уходить из этого мира будет гораздо эффектнее. Например, медленно растворяясь в пространстве или плавно скользя по дорожке из лунного света к теряющемуся между небом и землёй горизонту. И чтобы слеза при этом катилась у неё по щеке, как у олимпийского Мишки образца 1980-го года. И голос чтобы дрожал от непереносимых душевных страданий и горьких предчувствий, что «это уже навсегда»…
Вот уж, действительно: «Плохо мы ещё воспитываем нашу молодежь! Очень плохо. Удивительно несерьёзное отношение к бра…»
— Ответы на три вопроса получены. Остался четвёртый, последний, — сообщил бывший нищий после непродолжительного молчания. — Задашь его сразу или отложишь? — он выразительно глянул на стоящую рядом со мной королеву.
— Не волнуйся, привратник, — качнула она головой. — Я знаю, что хочет спросить Димир, и не буду мешать ему. Единственное, перед тем, как уйти, мне надо сдержать своё слово. Собственно из-за этого я и отправилась в Ганшанхайн. Слово королевы должно быть исполнено.
С этими словами Ирсайя сняла с себя медальон и протянула мне.
— Теперь ты можешь забрать его. Преград больше нет.
Я осторожно дотронулся до пирамидки. «Око» даже не думало отклоняться.
— Почему? — посмотрел я на королеву.
— Потому теперь вы родственники, — ответил вместо неё бывший нищий. — Близкие родственники. Можно сказать, ближайшие.
Мои брови поехали вверх.
— Что значит родственники⁈
— Скажи ему, — попросил королеву привратник. — Он должен знать. Он имеет на это право.
Ирсайя вздохнула:
— Прости, Дим. Это моя вина. Только моя и никого больше. Всё дело в том, что из всех предыдущих правительниц Зелёного королевства ни одна не имела прямых наследниц. Только приёмных, и то не всегда. Не потому, что прежние королевы были не способны родить, а потому что они не встречали мужчин, достойных встать с ними вровень, достойных встать выше, достойных сломать традиции и стать королями Ларанты. Хотя мне почему-то кажется… если по-честному… они просто боялись. Боялись ошибки. Боялись, что их избранник не справится. Что они сами не справятся. Что их дети не обретут той силы, какая позволит им занять трон и не стать жертвой более сильных, умных и беспринципных. Но Шайрихан, — указала она на внимательно слушающего «привратника», — был абсолютно прав, когда говорил, что я обязательно попытаюсь выйти из круга, в который людей загоняют законы, традиции, да и просто случайные обстоятельства. И я это, действительно, сделала. Поняла, что должна это сделать, в тот самый миг, когда в тронный зал моего дворца привели одного закованного в кандалы чужестранца.