Она всхлипывала у меня на плече, её тело дрожало, а я обнимал её и никакими усилиями не мог отделаться от назойливой мысли: ну, до чего же она похожа на Алму… Такую, какая запомнилась мне, когда уходил с её хутора. Беспомощная и в то же время решительная. Готовая одновременно и драться, и жертвовать… Рейна была, безусловно, сильнее. И она точно не отпустила бы меня с хутора одного… Правда, и в жертву она принесла бы себя точно так же, без колебаний. Как, в общем, потом и случилось… А в результате… я потерял их обеих…
У королевы Ларанты, без всяких сомнений, когда-то тоже случилось нечто подобное. Она потеряла кого-то из близких… кого-то самого близкого, однако, в отличие от меня, отомстить за него не смогла. И это терзало её. Не давало покоя долгие-долгие годы… Я это чувствовал. И понимал её, как, наверно, никто в этом мире… Но только опять же, в отличие от неё, уже успел ощутить на собственной шкуре: никакой радости месть не приносит. Так же, как и покоя. А, значит, сама по себе месть не может быть целью. Цель должна выражаться в другом: что дарует надежду, не возводит в культ прошлое и позволяет жить настоящим, что даёт человеку возможность оставить после себя не один только пепел и тлен, но и добрую память, а, возможно, и…
Новую жизнь?..
От последней пришедшей в голову мысли я вздрогнул.
Ведь у меня, чёрт возьми, в самом деле… уже больше полгода не было женщины!..
— Мы снова поедем вместе? На ней? — указала Ирсайя на мирно жующую травку савраску.
— Тебя что-нибудь не устраивает? Желаешь идти пешком? — поднял я бровь и внимательно посмотрел на бывшую пленницу.
Неужели после пятиминутки чувственной откровенности и эмпатии она снова переключилась в режим «королевы-властительницы»?
— Нет-нет. Я просто спросила… Хотя, если честно…
— Это не слишком удобно, — продолжил я мысль.
— Ну… в общем, да, — залилась румянцем дама.
Я мысленно усмехнулся, но дальше её троллить не стал.
— Эта лошадь теперь твоя. Только твоя и никого больше.
— А как же ты? — удивилась женщина.
— А я уж как-нибудь так, по-простецки, — развёл я руками. — Но ты за меня не волнуйся. Как-то раньше справлялся, справлюсь и тут.
— Справишься? По-простецки? Не волноваться? — нахмурилась королева. — А ну, объясни.
«Малыш», — глянул я на прислушивающегося к нашему разговору тигрокота.
Тот широко зевнул, потянулся, вразвалочку подошёл ко мне и присел на задние лапы.
«Молодец, — похвалил я его. — А теперь, будь любезен, покажи нашей спутнице, какой ты крутой скакун».
Священный зверь тхаа аж пасть разинул от такого нахальства.