Хотел спросить — а не стоит ли тогда вообще всех мужчин кастрировать поголовно? Отрезать причинное место — позывов плоти не будет, греха не будет.

Интересно, что ему жена говорит? Если он и дома себя так ведет, то следует матушку пожалеть. Хорошо, если супруга разделяет его взгляды, а если нет? Жены священников — тоже женщины и ничто человеческое им не чуждо.

Грехи-то батюшка мне отпустил, но назначил такую епитимью, что я охренел — в течение месяца, во время заутрени и вечерни стоять на коленях впереди всех молящихся и отбивать земные поклоны! Как это будет со стороны выглядеть? Нет уж, пусть возьму еще один грех, но спектакль для прихожан Воскресенского собора устраивать не стану.

— А я сходила на исповедь, — сообщила Наталья. Глубоко вздохнув, добавила. — Только про нас с тобой не стала ничего говорить. Не знаю, может и зря?

— Бог простит, — предположил я, хотя и не был в этом уверен. И не мне такое решать.

Наталья ничего не ответила, принялась убирать в короб платья. Не сомневаюсь, что она еще раз все померяет, еще раз прикинет — что брать, а что нет.

— А ты невесте-то что-нибудь подарил? — поинтересовалась хозяйка.

Елки-палки. У меня же золотой браслетик лежит, которые матушки послала, и сережки. И почему из головы вылетело? Ну, ничего страшного, попозже подарю.

— Ты от кого о невесте узнала? — спросил я, хотя и знал, что мое сватовство для города уже не тайна. Просто интересен источник информации.

— От тех же, кому ты мой ликер выпоил, — усмехнулась хозяйка.

Информаторы — бабульки-соседки. А вот за выпитый ликер стало неловко. Вдруг Наталья Никифоровна приехала, увидела весь бардак (ну, на ее взгляд) и решила выпить рюмашку, нервы поправить? А пустая бутылка стоит в сенях, рядом с такой же пустой из-под водки. Надеюсь, про нее не станет спрашивать?

— Прости, но ликер бабульки честно заслужили, — сказал я. — Они меня от бешеной барышни спасли.

— Наслышана, — усмехнулась Наталья. — Только, прости Иван Александрович, не верю, что Татьяна до тебя домогалась. Если бы домогалась, ты бы ее во дворе не держал, домой впустил. Потом, конечно, за голову бы схватился, но уже поздно.

— А во что бы ты поверила? — спросил я.

— Хм… — призадумалась хозяйка. — Поверила бы, если бы Татьяна пришла гадость тебе какую-то сказать. Я же не слепая — видела, что барышня в тебя влюблена, но подруге своей мешать не хотела.

Про гадость — здесь Наталья Никифоровна угадала. А влюблена — в этом сомневаюсь. Разве влюбленная девушка будет прибегать с пистолетом к человеку, в которого влюблена?

— Давай не будем о грустном, — предложил я. — Расскажи-ка лучше — как там Тишка?