Его Превосходительство пару секунд обдумывал услышанное, затем спросил:

— Иван Александрович, а зачем Сомову-младшему подкидывать кольцо под подушку какой-то гувернантки? В чем его цель? Вот здесь я ума не приложу.

— Его цель — уволить Зуеву. И у меня, когда я еще занимался жалобой Зуевой, а не расследованием убийства, возникло несколько версий. Первая — поручик Сомов добивался расположения гувернантки, та ему отказала. Вторая — у пасынка и мачехи был роман, Зуева об этом узнала. Возникла опасность, что узнает отец и муж, поэтому гувернантку потребовалось срочно выгнать. Третья версия — Сомов-младший украл у отца некую сумму денег, а для прикрытия своего преступления бросил тень на гувернантку. Понятно, что если барышня украла кольцо, то она же украла и деньги.

— Версии неплохие, но, как я понимаю, ни одну из них нельзя теперь ни доказать, ни опровергнуть, — усмехнулся Лентовский.

— Именно так, Николай Викентьевич, — кивнул я.

Что тут говорить? Ну да, гувернантка далеко не красавица, чтобы на нее запал молодой офицер, но все в жизни бывает. Пока наблюдал на похоронах за мачехой и пасынком — тоже ничего крамольного не узрел. Да и мачеха старше пасынка на пятнадцать лет. Но, опять-таки это не факт. Связь могла быть, могло и не быть. Свечку никто не держал, а сами не признаются. Кража денег? Может она и случилась, а может и нет. Мария Ильинична ничего не поведала, не знает, а Сомова-старшего уже не спросишь.

И что остается?

— Единственная версия, которую мог бы предложить адвокат присяжным заседателям — так это то, что поручик Сомов возненавидел гувернантку из-за ее манер. — Предупреждая очередной вопрос Лентовского, сказал:

— Сомов-младший очень высокомерный человек. Дескать — он благороден, он выше всех остальных. Но, как правило, под высокомерием прячут либо свою неуверенность, либо комплекс неполноценности. А в доме живет гувернантка. Нищая девушка, но, тем не менее, она-то по-настоящему благородна. Не исключено, что Предводитель дворянства приводил Зуеву в пример собственному сыну. И это ужасно бесит молодого офицера, что мнит себя истинным дворянином. Он подсовывает колечко под подушку гувернантки, чтобы унизить ее в глазах отца. А Сомов-старший, будучи в расстроенных чувствах, да еще и подогретый спиртным, принял все за правду и выгнал барышню.

— А вот это, Иван Александрович, чистой воды фантазия, — покачал головой Председатель суда.

— Разумеется фантазия, — согласился я. — Но я рассуждаю не как следователь, а как защитник. Присяжные могут поверить в такое объяснение?