Мать всего за один год из красивой женщины превратилась в старуху. Я нашла место гувернантки в Кирилловском уезде, служила у двух хозяев пять лет, рекомендации были отличными. Потом переехала в Череповец, к Сомову. Господин Сомов платил хорошие деньги — двадцать пять рублей в месяц, а еще крыша и стол. Я могла отправлять пятнадцать рублей матери, чтобы та содержала дом и прислугу.

Забавно. Дочка трудится гувернанткой, чтобы у матушки была кухарка. Но кухарка в провинции не только стряпает, но и делает все хозяйственные дела по дому.

Безобразие. Вон, у меня, целого титулярного советника, прислуги нет, а у вдовы полковника, живущей без пенсии, есть.

— А друг отца не объявлялся? — поинтересовался я, в полной уверенности, что друг куда-то скрылся. На десять тысяч рублей можно неплохо прожить хоть у нас, а хоть за границей лет пять. А если скромно, то дольше. Десять тысяч рублей — почти тридцать тысяч франков. Читал как-то, что во Франции ферму можно купить за двадцать тысяч.

К своему удивлению услышал.

— Как не объявлялся? Приехал спустя полгода после смерти отца, отыскал нас, пытался вернуть деньги. Стоял на коленях, вымаливал прощения. Говорил, что ничего не знал, пребывал за границей, а когда вернулся, то было уже поздно. Матушка наотрез отказалась от этих денег, заявив, что принять не может, потребовала, чтобы десять тысяч были возвращены в военное ведомство. Матушке хотелось восстановить доброе имя отца.

— И что дальше? — полюбопытствовал я.

— Уехал, но что он сделал с деньгами — не знаю.

Конечно, она не знает. Я тоже не представляю себе — как можно было вернуть деньги, некогда украденные Зуевым? Дескать — возвращаю, полковник из Пошехонья ни в чем не виновен? Принести в кабинет военного министра? Прислать по почте? Время прошло, украденные деньги давным-давно списаны. Разумеется, с тех пор в военном министерстве украдено гораздо больше, нежели десять тысяч, но что это меняет?

Полковник Зуев чем-то напомнил мне собственного отца. Тоже — честный до жути. Но не думаю, чтобы мой отец истратил казенные деньги ради лучшего друга. Вот взять кредит в банке на свое имя, чтобы помочь, это он мог. Но здесь эпоха другая.

А Любовь Кирилловна Зуева… Понимаю, почему она до сих пор не замужем. Дело здесь не во внешности — не такая она и страшная. И не в ее бедности. Кто свяжется с женщиной, у которой такие требования?

Еще очень странно — хранить, как реликвию, оружие, из которого застрелился родной человек? Ну и ну.

— А как вы управились с пистолетом?

— В оружейном ящичке имеется все необходимо. Пороховница, пули, даже пулелейка. Но если понадобится — сумею отлить пулю и без нее, с помощью хлебного мякиша, — фыркнул Любовь Кирилловна.