Возможно, тем, что я ничего не спросила, я разочаровала Владимира Викентьевича, поскольку он опять отказался со мной заниматься. Сказал, что занят, и предложил самостоятельно повторять то, что мы с ним уже изучили. Правда, уточнил, чтобы я это ни в коем случае не делала в библиотеке. И вообще без него в библиотеке не появлялась во избежание новых срабатываний защиты. После чего ушёл в лечебницу. Во всяком случае, именно это он сказал мне, а куда он ушёл на самом деле, кто знает. Вдруг к княгине разрабатывать новые планы по примирению меня с Юрием? В конце концов, у того оба уха остались целыми, может рискнуть одним.
Литература из шкафа целителя стала казаться ещё заманчивей, но горничная с деловым видом шныряла по коридору, совершенно не опасаясь того, что от тщательного протирания облезут рамы картин. Или опасалась и именно поэтому размахивала метёлкой из перьев на некотором отдалении от объекта и только при моём появлении?
Мучиться от ничегонеделания я не стала, приготовила домашнее задание на завтра, пересмотрела учебники и решила, что нужно в первую очередь восполнять пробелы по истории. Не знать свою историю — это не просто необразованность, это вопиющее неуважение к предкам. Но не успела я углубиться в изучение внешней политики при Владимире I, как в комнату вихрем ворвалась Оленька.
— Что делается, что делается! — затараторила она. — Представляешь, Рысьина прислала папе письмо, в котором потребовала, чтобы Коля к тебе не приближался. Мол, нельзя ухаживать за чужой невестой, да ещё и водить в разные сомнительные места. Это говорит о плохом воспитании, и вообще…
Не зря, ох, не зря мне ночью показалось, что Юрий говорит гадости про Николая. Он их не только говорил, он их донёс до княгини, а та решила: не пропадать же добру — и адресно переслала. Бедные Хомяковы, теперь у них из-за меня наверняка будут неприятности.
— А поскольку с Колей вы нигде не были, кроме нашего дома, получается, что сомнительным местом Рысьина назвала наш дом, — кипела возмущением Оленька, как чайник, забытый на плите. — Это такое неуважение, что дальше некуда.
— Думаю, она имела в виду совсем не ваш дом, — вздохнула я, понимая, что Николай не стал рисковать, сообщая сестре, что в кино я ходила без неё. — Мы вчера были в синематографе.
— Вы с Колей? — Оленька округлила глаза, сначала удивлённо, потом обиженно, потом восторженно. — Ой, значит, у вас действительно роман, да?
— Вряд ли можно считать романом один-единственный выход в кино, — возразила я. — Да и если считать, то он наверняка уже закончился. Твоим родителям вряд ли понравится обострение отношений с Рысьиными.