Я встала, отошла от стола, вытянула к злополучному фитилю руку и представила, как от меня через руку проходит волна огня, зажигающая этот чёртов фитиль.
Наверное, всё дело было в том, что я была уже необычайно зла из-за того, что ничего не получается. Ничем иным я не могу объяснить то, что с моей руки сорвался не тонкий лучик, а настоящий огненный шквал, поджёгший не только фитиль, но и стол и тяжёлые бархатные гардины за ним. Судя по звону стекла, окно за гардинами пострадало тоже. Стеклянный колпак от керосиновой лампы, задетый лишь самым краем моей магии, повис прозрачной соплёй со столешницы, совсем как часы на картине Дали. Столешница под соплёй почернела, но не развалилась.
Гардины радостно заполыхали, а я от страха завизжала на весь дом. К чести Владимира Викентьевича, появился он буквально через пару секунд. И вид его меня настолько удивил, что я застыла, приоткрыв рот, которым набирала воздух для новой серии визга. Ибо был целитель в ночной рубашке, с колпаком на голове.
Несмотря на неподобающий вид, Владимир Викентьевич действовал уверенно, потушил огонь щелчком пальцев. Следующим щелчком зажёг огонёк над головой и внимательно осмотрелся, не опуская рук, на которых подозрительно светилось что-то красное. Однако, не так-то прост хозяин дома.
— Где они? — шёпотом спросил Владимир Викентьевич, воинственно ворочая острой бородой по сторонам, словно это было тайное оружие, которому стоит только указать цель, а дальше оно расправится с противником по своему усмотрению.
— К-кто? — так же шёпотом уточнила я.
В себя от созерцания его одежды для сна я уже пришла. В конце концов, если он сам считает, что нет ничего необычного, то мне, с моими провалами в памяти, тоже нужно делать вид, что всё совершенно нормально.
— Те, кто на вас напал.
— На меня никто не нападал. Это я.
— Что вы? — С его руки слетела тонкая зелёная паутинка, раскинувшаяся по всей комнате и почти сразу истаявшая. — Не хотите ли вы сказать, Елизавета Дмитриевна, что пожар — ваших рук дело?
— Я не хотела. Просто было темно, я решила зажечь лампу. И вот. Простите, ради бога, Владимир Викентьевич, — я всхлипнула, — я даже представить не могла, что всё так получится.
— Погодите. — Он придвинул к себе стул, явно собираясь на него сесть, но стул, впрочем как и всё остальное, был покрыт слоем сажи и непременно бы испачкал ночнушку целителя, поэтому тот лишь недовольно на него поглядел и отодвинул. — Вы хотите сказать, что сами создали огненный шторм?
— Я не хотела. Так получилось, — покаялась я. — Я всего лишь пыталась зажечь лампу.