Было ещё совершенно темно, но сон ушёл и возвращаться не собирался. Возможно, раньше при бессоннице я закутывалась в одеяло и мечтала о красавчике Юрии, прижимая к груди его фотографию, но сейчас мне было не до романтических грёз: в голову приходили на редкость неприятные мысли. Я понятия не имела, что делать дальше. Не сидеть же на шее у целителя, тем более что у него могут быть из-за меня неприятности.
Я была уверена, что, если вспомню всё, смогу позаботиться о себе сама, не навлекая неприятностей ни на Звягинцева, ни на Хомяковых. Но вот беда: ничего вспомнить так и не удавалось. В голове бродили обрывки мыслей, касающихся магии. Уверена: это именно то, что может дать мне независимость.
От слабости не осталось и следа, чувствовала я себя на удивление бодро и жаждала хоть какой-то деятельности, лучше всего — связанной с магией. Слова Владимира Викентьевича, что смогу создавать разноцветные сгустки непонятного назначения, накрепко засели в моей голове. Хотя почему непонятного? Уверена, каждому цвету соответствует своё направление: зелёный использовался при лечении, фиолетовый — когда копались в моих пострадавших мозгах, чёрный — явно что-то из боевых, не зря же так испугался целитель. Наверняка есть и другие, не менее весёлые расцветки, просто я пока видела только эти три. А поскольку упоминались мои занятия магией, то наверняка могла не только видеть, но и создавать. Но как?
Я смотрела на руки, пытаясь вызвать хоть какое-то свечение, но совершенно безрезультатно. Было ли это следствием моего плачевного состояния, или я просто не знала, что делать? Должны же быть какие-то техники, позволяющие вызывать магию и её использовать? Если тело помнит, как ходить и говорить, возможно, оно помнит и как использовать магию?
Почему-то в голове всплыло «упражнение со свечой». В комнате было темно, но стоило чуть напрячься, как чернота серела и я начинала чётко видеть предметы. Свечей не было. Зато на письменном столе стояла прекрасная керосиновая лампа с не менее прекрасным фитилём. Наверняка его тоже можно зажечь.
Я села на стул напротив лампы и уставилась на неё. Фитиль загораться не желал, я даже не заметила, чтобы он начал тлеть. Возможно, потому, что силы моей мысли недостаточно, чтобы пробить стекло, его ограждающее? Я сняла колпак с лампы и опять уставилась на фитиль. Не происходило ровным счётом ничего. Наверное, я что-то делаю не так.
Я поставила локти на стол, упёрлась подбородком в руки и, не сводя взгляда с фитиля, начала обдумывать, как же его всё-таки зажечь. Вспомнилось, что и у Владимира Викентьевича, и у недобабушки магия начиналась с формирования сгустка в руке. То есть получается, что проводником магии служат руки, а не глаза? Тогда я напрасно столько времени пялюсь на лампу.