— Почему вы сказали горничной про артефакт?
— Незачем ей знать обо всём, что происходит в доме, — отрезал он и неожиданно предложил: — А давайте-ка мы, Елизавета Дмитриевна, пройдём в библиотеку? Сядем со всеми удобствами, поговорим. И я вас опять обследую.
Он подхватил меня и потащил в соседнюю комнату с такой скоростью, что я опомнилась уже там, сидя на стуле напротив него, и тут же спросила:
— Что-то случилось?
— Возможно, — уклончиво ответил он и вперился в меня чуть расфокусированным взглядом.
Теперь я видела не только зелёное свечение на его руках, но и тонкие полупрозрачные структуры, наверняка диагностические. С такими способностями и томограф не нужен. Томограф? Я даже успела вспомнить, что они бывают двух типов, но всё это тут же вылетело из головы, поскольку целитель вздохнул и сказал:
— Странная картина, Елизавета Дмитриевна. Сильное потрясение действительно может вызвать рост магии, но он никогда не бывает таким… лавинообразным. Вашу матушку беспокоил ваш уровень, и она тщательно следила за обязательным выполнением вами нужных упражнений, но они не давали не то чтобы значительного прироста — вообще никакого. И тут вдруг такой скачок.
— Возможно, усилия складывались, складывались и… — Я вытянула руку, но тут же вспомнила сорвавшийся огненный шквал и торопливо прижала её второй: как-никак, мы сейчас в библиотеке и урон от меня может оказаться куда больше, чем шторы и письменный стол. — А сейчас-то что мне делать?
— Заниматься. Я вам покажу пару упражнений по контролю. — Он осмотрелся и наверняка сразу подумал о моей потенциальной разрушительности. — Но не здесь. У меня есть небольшое экранированное помещение в погребе.
— В погребе? — Я невольно хихикнула, представив длинные ряды полок с огурцами, спекаемые моей огненной волной в одну стеклянную стену.
— А что в этом смешного, Елизавета Дмитриевна? — удивился Владимир Викентьевич. — Ах да, вы же наверняка не помните, что чем больше слой земли, тем легче ставить ограничивающие контуры.
— Увы, про контуры я действительно ничего не помню, Владимир Викентьевич, — смущённо признала я. — Зато при слове «погреб» появляются вполне конкретные картинки с продуктовыми запасами.
— Это тоже есть, но в другой его части, — согласился целитель. — Пойдёмте.
— Сейчас?
— Разумеется. До завтрака мы вполне управимся, Елизавета Дмитриевна. А то вы слишком активно начали восстанавливать забытые возможности. Что вас вообще заставило спешить в столь серьёзном деле?
— Я не подозревала, что оно настолько серьёзное. То есть, напротив, то, что оно серьёзное, я понимала, а вот что настолько опасное — нет. А как с этим справляются дети?