Кетель обернулся и пристально посмотрел в провал между уровнями.

– Она сдвинулась внутрь и вверх.

– Скрывается от хианцев. – Если это та самая лодка, подумал Лун. – Держись по ветру.

Кетель не заворчал, просто обошел Луна и спустился немного вниз по дорожке. Дождавшись, пока воздух уляжется, Лун вдохнул глубже. В слабом ветерке ощущался дух раксура, знакомые запахи Тумана Индиго и Опаловой Ночи, одной раздраженной морской обитательницы и кисловатый след рыбной пасты, любимой жителями Золотых островов. Лун вздохнул с облегчением.

– Это она. – Он обернулся к кетелю. – Оставайся здесь.

– Почему? – спросил он.

– Чтобы моя семья не убила тебя сразу, как увидит.

Кетель помолчал, раздумывая.

– Останусь здесь, – согласился он.

Лун прошел по уступу дальше, стараясь различить контур ветряного корабля, и наконец увидел более глубокую тень в темноте. В свете звезд блеснуло стекло незажженного фонаря. Просто спрыгнуть на палубу, вероятно, не лучшая мысль – они могли учуять запах кетеля, и возможно, услышали голоса, слишком тихие, чтобы разобрать. Лун очень не хотел повышать голос, поскольку не знал, далеко ли лодка хианцев, но другого выхода не было.

– Это я, Лун, – сказал он почти нормальным голосом.

По меньшей мере из двух мест на ветряном корабле послышался слабый шорох движения. Шелест чешуйчатых крыльев и шлепки босых земных ног по палубе. Миг тревоги – и тихий голос шепотом ответил:

– Лун? Это ты?

Шипы Луна дрогнули от облегчения.

– Это я, Эрика. Собираюсь спрыгнуть на палубу.

Снова шорох, и Лун явственно услышал шепот Потока и ответ Корня. Лун прыгнул в воздух, раскинул крылья в полете и сумел приземлиться на палубу, не врезавшись в стену каюты.

– Лун? – где-то справа произнес Звон и внезапно метнулся ему прямо в объятья.

Обниматься в чешуйчатой форме всегда было сложно. Лун ободряюще сжал плечи Звона и сказал, отворачивая лицо от его подергивающихся шипов:

– Мы забрали их, всех четверых. Они с Утесом.

– С ними все хорошо? – спросил Звон.

– Они целы. Каллумкал болен…

– Отец болен? – раздался голос Калама. В нем прозвучала смесь облегчения и нового страха.

Лун обернулся на голос.

– Мы думаем, ему давали тот же яд, что и нам…

В дверном проеме появился слабый огонек – это была Диара с лампой, обернутой тонкой тканью, чтобы приглушить свет.

– А наш дед здоров?

– С ним все хорошо, – сказал Лун. – Осторожней с лампой. Хианцы где-то поблизости…

Звон отступил в сторону, отпустив Луна, и его тотчас же схватила Нефрита. Лун сменил облик на земной прямо в ее руках, и расслабился от ее тепла. Он знал, что почувствует облегчение, но не настолько сильное, чтобы едва не свалиться на палубу. Они с Утесом так долго были только вдвоем, так надеялись, что движутся в правильном направлении, а остальные, как и планировалось, идут по их следу, и с ними ничего не случится. Нефрита стиснула его так, что перехватило дыхание, и кожей, касавшейся ее чешуи, он ощутил ее тревогу и страх. Лун судорожно вздохнул и прижался зубами к шее Нефриты. Она отстранилась.