Свой человек в саду: значит, никто не сможет использовать территорию дворца для каких-то левых дел неведомо для нее. Собственно, там везде видеосъемка, но мало ли способов замаскировать свою деятельность чем-то невинным? Да и никакая охрана не может бдить каждую секунду.
Шофер — тоже понятно и само собой разумеется. Горничные и экономка — от них зависит работа всей резиденции; если они будут работать на кого-то еще кроме Даари, не то что о безопасности, даже и о комфорте говорить не придется! О пользе своего человека в охране и в службе безопасности и говорить нечего… Но тут, конечно, сложнее всего. Видимо, этот момент придется провентилировать с Драконом: Даари не представляла, кому еще она могла доверять.
И если речь идет об обеспечении тыла для себя и для ее ребенка — который будет обитать в ее резиденции как минимум пока не поступит в школу, а то и после — Даари совершенно плевать на возможные обвинения в кумовстве.
Если хочешь набрать верных людей в свой круг, нужно вести переговоры самой. Нельзя требовать личной преданности, сваливая личное общение на личного помощника, так дела не делаются. Вот и вышло, что Даари пришлось в ближайшие пару недель провести несколько ключевых собеседований — причем это время еле удалось втиснуть в плотный график, который обозначил для нее новый императорский лекарь.
Но обо всем по порядку.
Во-первых, Гешвири. Даари встретилась с ней на следующий день после приезда братьев и начала с извинений: мол, Дракон слишком резко тогда отослал дочь Клана, а она, Даари, даже не вступилась.
— Слишком резко? — удивилась Гешвири. (Она остановилась в одном из гостевых домиков на территории резиденции, так что Даари не пришлось как-то лавировать и назначать встречу: она просто попросила Саюру уточнить, у себя ли гостья). — Да нет, очень даже вежливо. Он уделил мне внимание, поговорил, показал, что не считает отработанным ресурсом… — Гешвири улыбнулась почти мечтательно. — Если так пойдет и дальше, через год-другой он будет называть меня Эйши! Это очень серьезно, если Владыка называет тебя уменьшительно-ласкательным именем…
Даари вспомнила, что Дракон называл ее так почти с самого начала, но упоминать не стала: это прозвучало бы как хвастовство. Сама же она поставила себе лишнюю отметочку: ага, Дракон с самого начала проявлял к Даари повышенный интерес, из каприза или из каких-то своих неясных соображений… «Да конечно, каприза, — сказала себе Даари. — Он ведь практически открытым текстом об этом сказал! Что-то насчет того, что раз в одно-два поколения находит себе юную девицу, открывающую ему новый вкус к жизни… Будь у него другая причина — ну там какие-то мои сверхспособности или древнее пророчество насчет меня — это все уже бы всплыло!» И все же этот здравый довод не до конца уничтожил предательского червячка надежды. Ведь если Даари и правда каким-то боком Избранная, с какими-то одному Дракону ведомыми особыми свойствами, у нее остается шанс по-настоящему завоевать его сердце… Ну вдруг. Потому что Даари не строила иллюзий: нынешнее бережное и подчеркнуто внимательное отношение Дракона все же лишено главного — искренней любви — и долго не продлится. Даже странно. Ведь Даари знала только родительскую и братскую любовь (плюс то среднее между любовью и дружбой, что нарождалось у нее с Гешвири), а все-таки чувствовала, что того самого, о чем пишут в книгах и снимают фильмы, Дракон к ней не проявляет…