Тут Даари не сомневалась: несмотря на то, что смертная казнь в Цивилизации давно не применялась, Дракон этого затейника истребит сам, не прибегая к судам и трибуналам. Возможно, не походя, со скукой, как этого у него принято, а вдумчиво и с полной самоотдачей. Целые сутки из своего плотного графика на это отведет.
Раздался неестественный смешок.
— Как раз от Владыки-то ваши шансы и зависят, сиятельная госпожа Даари! Молитесь тем богам и духам, в которых вы верите, чтобы он согласился на наши скромные требования. А пока запомните несколько простых правил. Не пытайтесь навредить себе: эти попытки будут немедленно пресечены. Не чините препятствий медицинскому персоналу, который будет о вас заботится — мы сделаем все, чтобы и вы, и плод оставались в добром здравии. Не пытайтесь использовать свои ограниченные магические возможности, чтобы выйти за пределы охраняемого периметра: это невозможно, вы только подвергнете себя ненужному риску. Знаю, вы любите читать. В памяти этого магфона обширная библиотека, если нужно что-то еще, попросите любого сотрудника. То же самое касается и прочих разумных просьб. Какие-то вопросы?
— Отчего вымерли драконы, вы как думаете? — буркнула Даари.
Короткое молчание.
Трубку повесили.
В начале лета Даари ехала из Галаты в Сереген на пылящей армейской грузовой повозке, встряхиваясь на каждой кочке. В начале осени она проделала обратный путь в личной повозке принца-генерала Лаора — черной, блестящей, со встроенным баром и магстанцией («Не роскошь, — объяснил ей сопровождавший Даари полковник Элат, — а порой единственная возможность хоть что-то успеть!»). Даже степь сильно изменилась: из густо-зеленого моря, из которого, словно острова, поднимались кудрявые колки, она превратилась желтую сухую соломенную равнину, откуда поредевшими, а то и уже откровенно голыми палками торчали редкие деревья.
А вот настроение Даари одновременно и мало изменилось с тех пор, и пережило серьезнейшую перемену.
С одной стороны, ей странно было вспоминать себя четырехмесячной давности — как будто целая жизнь прошла с тех пор! С другой — будто ничего и не изменилось. Словно все то же самое поднялось на новый виток и обогатилось новыми смыслами.
Тогда Даари одновременно чувствовала себя раздавленной немилостью Дракона — и одновременно смутно надеялась, что сумеет как-то проявить себя, показать, что она, если уж и не достойна милостей, то и длительной опалы не заслужила. Прикидывала, очень ли трудно будет вытянуть стандартный пятилетний контракт — и дадут ли ей его расторгнуть, не получится ли так, что армия — это отныне все, что ей доступно в плане карьеры? Давила в себе жалость о сломанной судьбе и смутные надежды на личное счастье («А может быть, встречу кого-нибудь, кому плевать будет на шрамы, у военных, говорят, с этим проще… Или, если буду расти в звании, на операцию удастся накопить…»).