Здесь не было красивых вывесок. Найти ватную фабрику Тарачкова помог непрерывный, вибрирующий гул и белесый налет. Обойдя скрипящие подводы с тюками, наша группа шагнула прямо в распахнутые двери цеха.

В горло немедленно набилась сухая хлопковая взвесь. Пыль висела в воздухе сплошной пеленой, оседая. Рабочие у чесальных машин напоминали оживших снеговиков. Из-за грохота механизмов люди общались короткими выкриками, то и дело заходясь сиплым, рвущим легкие кашлем.

Среди взрослых фигур мелькали детские силуэты. Возле одного из прессов трудились пятеро пацанов из приюта. Их лица покрывал серый пух, а веки покраснели. Один из мальчишек, надрывно харкая, вытирал слезящиеся глаза рукавом. Да и других детей хватало.

Владимир Феофилактович остановился у порога. Пальцы директора до хруста впились в деревянный косяк. При виде представшего перед нами зрелища на лице директора мелькнуло сначала возмущение, а потом и ярость.

Хозяин производства обнаружился у весовой платформы. Тучный фабрикант в расстегнутой жилетке орал на учетчика, брызгая слюной и смахивая труху с плеча.

Наша делегация приблизилась вплотную. Сивый и Васян молча встали по бокам, оттесняя снующих мимо рабочих.

— Господин Тарачков! — Голос Владимира Феофилактовича сорвался, прорезая цеховой шум. Директор шагнул к весам, не обращая внимания на летящую пыль. — Директор сиротского приюта князя Шаховского.

Фабрикант осекся, смерив нас тяжелым взглядом.

— Вы кто такие? Как сюда пролезли⁈ — гаркнул купец, надвигаясь на педагога. — Пошли вон с моей земли!

— Извольте выплатить жалованье за прошлые месяцы и нынешний! — Педагог ткнул пальцем в сторону кашляющих пацанов.

Тарачков расхохотался.

— Жалованье? Да эти оборвыши мне половину сырья своими культяпками перепортили! Уговор оформлялся с Мироном, с него и трясите. Ни гроша не получите! Вон отсюда, пока я сторожей с дубьем не кликнул!

Спорить с идиотом было бессмысленно. Оценив количество легковоспламеняющейся взвеси, пришлось сделать полшага назад.

— Спички есть? — крикнул я Рябому.

— Ну найдутся, — помедлил он.

— Так подожги! Только аккуратно!

Рябой шагнул вперед и неспешно сунул руку в карман штанов.

Достал коробок и чиркнул. Желтый язычок пламени ярко вспыхнул прямо посреди забитого пылью помещения.

Смех Тарачкова оборвался. Лицо дельца стремительно посерело.

Рябой равнодушно прикрыл огонек огромной ладонью, делая вид, что пытается прикурить папиросу. Пламя слегка качнулось. Купец попятился, вжимаясь спиной в деревянный столб весов.

Письмоводитель уловил момент. Почуяв страх жертвы, клерк преобразился. Вынырнув из-за плеча директора, законник с громким щелчком раскрыл кожаную папку.