— Мы партнеры, Кузьма Петрович, — перехватил я инициативу. — И у нас к тебе предложение. Мне нужна половина твоего прилавка. Плачу десять рублей в месяц.

В его заплывших глазках мгновенно вспыхнула жадность, но тут же сменилась въедливой настороженностью.

— Десять целковых? — Кузьма вытер мокрые усы рукавом. — Сумма хорошая. Только ты мне зубы не заговаривай, шустрый. Чем торговать-то будете? Ежели краденым каким добром или рваньем вшивым — не пущу! И не просите! У меня место приличное, репутация! Мне проблемы не нужны.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Товар чистый, благородный, — честно, глядя ему прямо в глаза, заявил я. — Сукно, пальто, пиджаки. Все прямо из мастерских приюта Шаховского. Качество!

Кузьма скривился так, будто раскусил гнилой лимон.

— Из приюта? Сиротская стряпня? Да они там только сопли на кулак мотать умеют! Знаю я эти богадельни — швы кривые, нитки гнилые. Кому этот мусор на приличном ряду торговать? Меня ж засмеют!

— А ты не суетись, купец. — Я усмехнулся. — Я тебе кота в мешке не продаю. Через пару дней глянешь образцы. Пиджаки, сукно. Сам пощупаешь, на свет посмотришь. Гарантирую — ахнешь. Качество хорошее, и цена просто песня. Если не понравится — разойдемся. Идет?

Жадность снова вступила в борьбу со скепсисом. Кузьма пожевал губами, прикинул выгоду от десяти рублей просто за место на прилавке и нехотя кивнул.

— Добро. Тащите свои образцы, — буркнул он, возвращаясь к остывающему чаю. — Поглядим, что там ваши сиротки насобирали. Но деньги вперед!

— Будут тебе деньги. Готовь прилавок. — Я коротко кивнул, развернулся и, опираясь на трость, зашагал прочь от лавки.

Выбравшись из тесных рядов на открытое пространство рыночной площади, я остановился. Пальцы привычным движением скользнули в карман жилета и выудили тяжелые трофейные часы-луковицу. Щелкнула крышка.

Стрелки неумолимо показывали десять минут одиннадцатого.

Времени оставалось в обрез, но запас у меня еще имелся.

А значит, можно успеть закрыть еще один важный вопрос.

— Значит так, Бяшка, — повернулся я к запыхавшемуся мелкому. — Дуй бегом в приют. Передай Варе, пусть первые образцы пиджаков выгладят так, чтоб об их стрелки порезаться можно было. Ни единой торчащей нитки. Завтра или послезавтра потащим их Кузьме.

— Понял, Сеня! Одной ногой там! — Бяшка шмыгнул носом и мгновенно растворился в серой базарной толпе.

Я перехватил трость, вышел к краю площади и властно поднял руку, выхватывая взглядом свободного лихача на хорошем рысаке.

— К Разьезжей! — крикнул я, тяжело забираясь на кожаное сиденье пролетки.