— Пойдемте Владимир Феофилактович в ваш кабинет. Поговорим да чайком побалуемся. А вы чего застыли? Дел нет, что ли? — оглядел я народ, который начал тут же рассасываться.

— Ну ты и дал… — только и выдал Яська, захлопав в ладоши. Я же ухмыльнулся.

Взял директора под руку и потянул в сторону кабинета.

Завалившись туда, Владимир Феофилактович тут же быстрыми шагами подошел к столу, налил себе воды из графина и разом выпил.

Я прикрыл за собой дверь и, не спрашивая разрешения, опустился на стул для посетителей.

— Успокоились? — сухо поинтересовался я.

Директор судорожно кивнул.

— Арсений… Это же уму непостижимо! Княгиня! Она же опять скандал устроит!

— Не устроит, — усмехнулся я. — Она сейчас сама трясется от страха, гадая, кто тот таинственный покровитель, что прислал меня. Но береженого бог бережет. Послушайте меня внимательно.

Директор заморгал, его пенсне снова опасно накренилось.

— Ипатычу передайте приказ: калитку на глухой засов. Никого не впускать и не выпускать просто так. На окнах первого этажа посадите кого из мелюзги. Пусть смотрят в оба, а там и вам докладывают. А то ходят кто хочет.

— Арсений, помилуйте! — всплеснул руками Феофилактович, в нем вдруг проснулся педагог. — Мы же воспитательное учреждение! Детский приют! А не тюрьма и не крепость! Как можно детей на окна ставить?

Я чуть подался вперед, опираясь обеими руками на серебряный набалдашник.

— Хотите, чтобы кто-то из подобных приперся и скандал затеял? А так выйдет Ипатыч или вы и спросите по какому делу, да решите, пускать или нет.

— Вы… вы правы, Арсений. Я сейчас же распоряжусь. Калитку на засов.

Я коротко кивнул и, тяжело опираясь на трость, поднялся. Дело было сделано.

На кухне царил спасительный полумрак и жар от натопленной печи. Даша, заметив меня, молча метнулась к плите. Через минуту передо мной стояла глубокая миска с наваристыми горячими щами и ломоть свежего ржаного хлеба.

Я ел в тишине. Горячее варево обжигало горло, но вместе с ним по жилам растекалось живительное тепло. Как только миска опустела, на меня навалилась такая чудовищная усталость, что я едва не уснул прямо за столом.

Добравшись на чердаке до своей койки, я только и успел скинуть пальто, как упал на жесткий матрас. Сон срубил меня мгновенно, словно кто-то выключил свет в голове.

Пробуждение наступило резко. Я открыл глаза, моргнул, привыкая к полумраку. В голове было кристально чисто. Слабость никуда не делась, она все еще тянула мышцы.

Я подхватил трость и накинув пальто отправился на поиски Кости.

Бывшего студента нашел в его комнате. Он сидел над стопкой каких-то бумаг, нервно грызя ноготь.