Библиотека встретила своим непередаваемым запахом книг. Мсье Дюбуа уже дожидался меня.

Началась пытка.

Он нудно, на одной ноте диктовал правила спряжения глаголов.

Настроение было отвратное, захотелось это поправить, и, глядя на рожу француза, я не смог удержаться.

Откинувшись на спинку стула, перебил учителя на полуслове.

— Мсье Дюбуа, оставьте эти скучные материи. У меня послезавтра выход в высший свет. Требуется исключительно практика.

Он нахмурился и поправил шейный платок.

— Что именно вас интересует, мсье Арсений? — Голос учителя предательски дрогнул.

Сохраняя на лице маску скуки, я покрутил карандаш в пальцах.

— Подскажите, как предельно изящно и учтиво сказать следующую фразу… — Выдержав паузу, я выдал: — «Господин барон, вы отвратительно передергиваете карты, поэтому я вынужден пробить вам голову вот этим канделябром».

Дюбуа икнул и дернулся.

— Э-э-э, — проблеял он.

— Да шучу я, месье Дюбуа, — хмыкнул я. — Чувство юмора у вас, как я погляжу, слабое.

— Видимо, оно у нас разное, — буркнул он и продолжил занятие.

К концу этой тягомотины появился Степан, который проводил Дюбуа, а мне сообщил, что Анна Францевна ждет в малой гостиной.

Разминая затекшую шею, я направился по коридору.

Двери малой гостиной распахнулись. Внутри царило обволакивающее тепло, позвякивало серебро. Анна Францевна восседала во главе стола и указал мне на стул рядом.

Не успел я усесться, как она принялась щедро вываливать на меня столичные слухи.

Она чуть подалась вперед, понизив голос до доверительного полушепота. Рассказ пошел о двадцатилетнем цесаревиче Николае. Офицерские попойки, разгул в гвардейских полках, карточные долги и перешептывания в салонах.

Выражая крайнюю степень внимания, я отвесил короткий кивок. Светский щебет пролетал мимо сознания.

Ситуация изменилась, когда разговор свернул к министерским кабинетам.

— В ведомстве путей сообщения грядут чистки, — уверенно припечатала Анна Францевна. — Подряды неизбежно перейдут в новые руки. Купцы уже обивают пороги приемных.

— Поразительная недальновидность властей, матушка, — вставил я заученную фразу, старательно отыгрывая роль прилежного воспитанника. — Государству требуются проверенные люди, а не выскочки.

Анна Францевна благосклонно улыбнулась.

Опустив чашку на блюдце, я поднялся.

— Вынужден откланяться, Анна Францевна. У меня назначена встреча с кандидатом в мастера для приюта.

— Раз так, ступайте Арсений, — отвернулась она с недовольством.

Я отвесил поклон и двинулся на выход.

В вестибюле Степан без лишних разговоров накинул мне на плечи уже почищенное пальто и я его поблагодарил. Было заметно, что ему приятно. Выбравшись на улицу, я с наслаждением втянул морозный воздух.