Наконец священник широко перекрестился, завершая молитву. Его строгий взгляд мазнул по воспитанникам и остановился на моей покачивающейся фигуре.

— Епитимья снята, Арсений, — ровно произнес Иона, прекрасно видя мое состояние. — Ступай с миром.

Я лишь кивнул.

Выбравшись в коридор, стая остановилась. Пацанов откровенно шатало.

— На чердак, — скомандовал вполголоса, перехватывая управление. — Спать. Пару часов явно не помешает.

Дважды повторять не пришлось. Парней словно ветром сдуло в сторону спасительной лестницы.

Повернувшись, я едва не столкнулся с долговязой фигурой. Костя стремительно шагал по коридору, прижимая к груди стопку исписанных листов.

— Костя погоди.

Он замер, привычным жестом поправляя съехавшие на переносицу очки.

— Окажи услугу. К одиннадцати часам разбуди меня на чердаке. Дольше дрыхнуть мне не стоит.

Костя внимательно изучил мое серое лицо и абсолютно серьезно кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Сделаю. Ровно к одиннадцати подниму.

Передав студенту функцию живого будильника, я поплелся на чердак, где уже вовсю храпели парни, и завалился спать.

Осторожное покашливание над ухом вырвало из вязкой темноты. С трудом разлепив веки, я сфокусировал взгляд на съехавших очках Кости.

— Одиннадцать уже, — тихо сообщил химик.

Сдавленно выдохнув, я оторвал голову от тюфяка. Внутри клокотало глухое, тяжелое раздражение на весь свет.

Ледяная вода из ведра принесла легкое облегчение. Спустившись в мастерскую к девчонкам, молча выбрал свежий суконный пиджак и брюки. Варя попыталась возмутиться, но я только отмахнулся, не слушая.

Спустя час извозчик высадил меня на Литейном.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась после моего стука. На пороге возник неизменный Степан. В прихожей он привычным движением принял пальто и вдруг едва заметно запнулся.

— Изволили измараться, Арсений свет-Иваныч? — безупречно вежливым тоном поинтересовался Степан, едва хмыкнув.

— Есть немного, — буркнул я в ответ, одергивая лацканы пиджака.

Опекунша ждала в малой гостиной. Прямая осанка, строгий темный шелк, идеальная прическа.

Ее взгляд немедленно впился в мое лицо, остановившись на скуле.

— Этот вульгарный синяк сходит возмутительно долго, — вместо приветствия процедила Анна Францевна, брезгливо поджав губы. — Выглядите так, словно всю ночь таскали кули в порту.

Угадала.

— Природа берет свое, матушка, — ответил вслух, изобразив кроткий поклон. — Кровь молодая, затягивается.

— Природа должна подчиняться расписанию, — отрезала вдова. Тонкий палец с массивным перстнем раздраженно постучал по подлокотнику кресла. — Слушайте внимательно, мой бесенок. Времени на ваши уличные глупости больше не осталось. Завтра ровно в полдень извольте явиться. Финальная примерка фрака и занятия. Ступайте к учителю.