У высокой чугунной ограды приюта пришлось потоптаться. Сквозь толстые прутья виднелся пустой, заметенный снегом двор с расчищенными тропинками. Только спустя пару минут массивная входная дверь приюта скрипнула. На крыльце показалась фигура дежурного. Малец неторопливо побрел к воротам.

— Чего телишься, замерз же! — рявкнул я сквозь зубы, когда пацан наконец начал возиться с тяжелым засовом.

Металл с лязгом поддался. Оттерев дежурного плечом, я быстрым шагом пересек двор, проскочил гудящие коридоры и взлетел по ступеням наверх.

Чердак встретил плотным жаром раскаленной ирландки. Возле самой печи Кот со Спицей неспешно катали по деревянной доске точеные шахматные фигуры, о чем-то тихо переговариваясь, рядом сидел Упырь, наблюдая за ними. В углу, свернувшись калачиком, дремал Шмыга.

Сняв пальто, я повесил его на гвоздь.

— Отдых окончен, — бросил в повисшую тишину. — Идем на дело. Сегодня.

Стук фигур моментально оборвался.

Кот деловито подобрался. Отложив шахматную фигуру, он посмотрел на меня.

Расслабленная чердачная скука испарилась в долю секунды, уступив место колючему, деловому напряжению.

— Слушай сюда и запоминай.

Покрутив головой, я заметил на одном из ящиков огрызок карандаша и тут же подошел к нему. Чиркнул по доске пару линий, выстраивая карту.

— Сюда иди, — мотнул я головой Коту, и он подошел.

— За Варшавские вокзалом стоят товарные дворы, тупиковая ветка, что уходит на юг, в сторону Митрофаньевского кладбища. Третий краснокирпичный пакгауз от Обводного канала. Здание монументальное, окна забраны толстыми решетками. На воротах висит пудовый замок и свинцовая пломба.

Кот внимательно смотрел на рисунок, запоминая.

— В лоб туда соваться — верная каторга, — продолжил обрисовывать картину. — Проезд шмонают, фараоны на площади трутся. Вдоль заборов шастают цепные псы. Чуть поодаль топчутся двое сторожей. Мужики серьезные, в тулупах и с ружьями. Заходить будем исключительно со льда канала, из темноты.

— Значит, псы первыми лай поднимут, — резонно заметил парень, потирая переносицу. — А за ними и сторожа картечью умоют.

— Верно. Поэтому вот держи, — протянул я ему купюру. — Лети к вокзалу и складам, осмотрись. Посчитай собак. Срисуй сторожей. Где они греются, куда нужду справлять ходят, спят ли в будке или реально всю ночь морозят сопли. Любая мелочь важна. Упырь, ты тоже идешь, глаз у тебя верный.

— На обратном пути заскочите в аптеку. Нужна сонная настойка, лауданум или опиумная. Потом к мяснику и возьмете обрезков, чтобы псин усыпить до нашего прихода.

Кот вдруг усмехнулся. Взгляд уличного вора стал снисходительным.