— Сеня, глянь! Нанесли-то сколько! — басовито похвастался он, указывая на груду лома. — Только… — Парень помрачнел, и желваки на его круглой физиономии заходили ходуном. — Наколоть нас вмиг попытались. Хитники рыночные сунулись, думали, малец сидит, можно обвести вокруг пальца. Притащили корыто дырявое, изнутри салом замазанное, чтоб течь скрыть, и давай три гривны требовать за чистое железо.

— И ты что? — спросил, подходя ближе и взвешивая на ладони оловянную чушку.

— А ничего, — осклабился Трофим, продемонстрировав кулак-гирю. — Вспомнил, как ты, ну… это самое. Плечи развернул да пообещал корыто это ему на уши натянуть. Забрали жестянку свою и утекли. А нормальные люди несут, не обижают. Я вот вникаю… Старка учит, как шов ровно класть, чтоб не текло.

Дядя Осип крутанул колеса тележки, подкатывая ближе. Лицо лудильщика из-за бороды казалось хмурым, но в глубине колючих глаз читалось удовлетворение.

— Непривычно и неудобно, — проворчал ветеран, сплюнув в угол. — Семь потов сойдет, пока сюда доберешься. А в будке-то все рядом, все под рукой. Ладно, жить можно. Глядишь, через неделю чего и доверить можно будет.

— Вот видишь, Старка, — улыбнулся я. — Как все складывается, а ты ехать не хотел. Спасибо.

— Да было б за что, — смутился немного Старка.

Дальнейший разговор прервал сдавленный смешок со стороны лестницы. Из полумрака высунулась вихрастая голова Упыря, а за его спиной ухмылялся Кот. Парни переглянулись, явно что-то задумывая.

— Сеня, ты бы к девчонкам в швейную заглянул, — выдал Упырь, толкнув локтем приятеля.

— Чего я там не видел? — повернулся я к ним, пряча руки в карманы пальто.

Кот заговорщицки подался вперед:

— Иди-иди. Увидишь — упадешь.

Подозрительное веселье заставило нахмуриться. Оставив лудильщиков возиться с инструментом, я направился к выходу из подвала. Интуиция молчала.

Но стоило только толкнуть дверь швейной мастерской, я замер.

Помещение было не узнать. На длинных столах, выстроившись ровным строем, натужно и ритмично гудели десять новеньких машинок «Зингер». Тяжелые чугунные колеса мелькали спицами, иголки со стрекотом вгрызались в ткань. Кругом, едва ли не до самого потолка, громоздились плотные, тяжелые рулоны сукна.

Варя крутилась в самом центре этого богатства.

— А ведь боялась, — прозвучало вместо приветствия. Мне с трудом удалось прислониться плечом к косяку, наблюдая за суетой. — Идти сюда не хотела.

Девушка вздрогнула, обернулась и облегченно выдохнула.

— Сеня!.. Да разве ж я знала, что так повернется? — Варя подошла ближе, бережно погладив рукой край ближайшего рулона. — Сукно-то какое, глянь. Плотное, ворс к ворсу. Из такого кроить — чистое золото. Девчонки пальцы бить не будут. Из этих запасов мы и пиджаков настрочим, и пальто, таких брюк выдадим, что все обзавидуются.