Парень судорожно вздохнул, перелистывая страницу.

— А надзор? Околоточные каждый день пастись будут, корчемную левую водку вынюхивать. Доктора требуют известкой все белить от черной плесени да за очистку помойных ям домовладельцу доплачивать.

Митрич мрачно кивнул, подтверждая слова пацана, и добил:

— Пахать тут по шестнадцать часов придется. Буфетчик за стойку нужен кристально честный да повар старший, чтоб готовил на совесть. Им обоим оклады по тридцать рублей класть придется. Половых из ярославских парней наберем, в белых рубахах навыпуск. Им платить не надо, с чаевых прокормятся, но глаз да глаз за стервецами нужен. А народец кухонный прямо тут, на столах, на ночь укладывать будем, чтоб на жилье не тратиться.

Выслушав это, я хмыкнул.

— Дешевая рыгаловка нам не нужна, — жестко обрубил сомнения, глядя прямо в глаза Митричу. — Но и во фраках здесь никто сидеть не будет. Заведение станет крепким середняком. Для приказчиков, мастеровых с хорошим заработком, конторщиков.

Шагнув в дальний угол, где плотники свалили горбыль, указал на кирпичную стену.

— Столы берем дубовые, тяжелые, но к полу не бьем, укроем скатерками, стулья венские тоже можно. А вон там надо сколотить деревянный помост. Сцену, — махнул я рукой в угол.

Митрич озадаченно нахмурился.

— Музыкантов наймем или местных талантов пустим. Народ любит, когда душа разворачивается. За хорошую песню приказчик лишний штоф закажет и чаевых половому не пожалеет. Это станет магнитом для публики с деньгами.

— Затея верная, — почесал затылок старый контрабандист. — Да только дорого все.

Рука нырнула за пазуху во внутренний карман пальто. Ухватив увесистую пачку ассигнаций — остаток от Паланто, около семисот шестидесяти рублей, — вытащил деньги на свет и с силой впечатал их в грудь Митричу.

— Строй печи, заказывай воронцовский самовар и бей сцену. Чтобы все по уму было. Я еще принесу. А насчет работников не беспокойся. Уж найдем, не переживай, и условия получше дадим. Да и все остальное решим. Сбор заплатим, а приставу немного денег занесем, и не будет тут ни околоточных, ни врачей.

Старик крякнул, судорожно перехватывая пачку. Грачик недоверчиво покачал головой.

Напряжение спало мгновенно.

— Ты, главное, верно все считай, — бросил я Грачику.

Митрич, спрятав деньги в бездонный карман куртки, достал кисет. Чиркнула спичка, осветив морщинистое лицо. Старик глубоко затянулся ядреной махоркой, выпустив сизое облачко дыма.

Вместе мы неспешно двинулись вдоль кирпичной кладки, осматривая готовящиеся ниши. Плотники мастерски оставляли глухие пустоты за деревянными панелями. Комар носа не подточит.