Полицейский подошёл к дяде. Сквозь открытую дверцу со стороны водителя я услышал:
— Семёныч, а чего ты так поздно-то?
— Да хотел с утра сорваться, суббота же. Так племянник только прилетел. Вот, хочу малому работу показать. Да пока прособирались — оно вон как. А мне в понедельник надо, чтобы всё готово было. Вот и кручусь как белка.
— Ясно… про племяшку твоего если чего мы ничего не слышали. Как обычно.
— Да понятно дело!
— По деревне сборщикам печать шлёпнешь?
— Обижаешь! Свои же люди!
— Вот и лады… не пались только, договорились? А то вторую неделю комиссию обещают.
— Да не первый день замужем!
Милиционер вернул дяде бумаги, а сам направился открывать шлагбаум.
Через минуту мы были на территории зоны.
Мы долго, в молчании, ехали по плохой дороге среди леса. На востоке небо уже начало светлеть; летние ночи коротки.
В рассветных сумерках мы остановились на небольшой грунтовой площадке возле одноэтажного здания с остроконечной крышей, свод которой со стороны фасада напоминал вимперг. Над частично заложенным кирпичом огромным окном нависала круглая арка. Под сводом крыши была заколоченная фанерой розетка, а ещё ниже — выцветшие буквы в прямоугольной раме: «Янов». Только разглядев название я понял, что перед нами железнодорожная станция.
— Приехали, — сказал Антон Семёнович, глуша двигатель. — Сидите пока здесь, от машины ни шагу, ясно?
Я молча кивнул. Когда он вышел, я оглянулся и посмотрел на заднее сиденье, где, вытянувшись вдоль спинки в немыслимой позе тихонько посапывал Серёжа. Это правда, что, будучи курсантом, человек приобретает почти сверхъестественную способность спать когда угодно, где угодно, в любой обстановке. Когда-то и у меня она была, я это помню. Вот только повзрослев я лишился её, и перенос в более молодое тело её не восстановил, в отличие от многих других вещей.
— Эй! — тихонько позвал я, тронув друга за плечо. — Приехали. Вставай.
Серёжа рывком втянул воздух и с недоумением захлопал глазами, оглядываясь. Потом потянулся, тут же сморщился и застонал, принимаясь разминать бедро левой ноги.
— Затекло? — спросил я с сочувствием.
— Ага… — кивнул Серёжа. — Блин, светло уже!
— Выспался хоть?
— Смеёшься что ли?
— Чую, работать придётся, — ответил я, наблюдая приближающегося Серёжиного дядю с тремя лопатами и каким-то мешком.
— Блин… — вздохнул Серёжа.
Дядя положил мешок с лопатами на землю, потом позвал нас жестом. Мы неохотно вышли из машины.
— Жрать охота… — тихо сказал Серёжа.
Дядя посмотрел на него так, что Серёжа замер на секунду.
— Потом поедим, — ответил дядя, выдержав паузу. — В более чистом месте. Сейчас надо работу делать. Значит, так, молодёжь. Вы люди военные, значит, как с ОЗК управляться знаете, так?