Проверив цифры на дисплее, Антон Семёнович что-то подсчитал в записной книжке и, удовлетворённо кивнув, вернулся к нам.

— Нормально всё, — сказал он. — Повезло с местом.

— Это Рыжий лес был, да? — спросил я.

Дядя внимательно посмотрел на меня.

— Верно, — кивнул он. — От кого слышал? Ликвидаторы среди знакомых?

— Что-то вроде того… — ответил я.

— Ясно. В общем так, молодёжь. План такой: у нас есть пара часов до того, как откроется проходная. Я разведаю обстановку, если дежурят друзья — проведу в столовую, позавтракаем. Если нет — придётся терпеть до выезда из зоны, тут уж ничего не попишешь.

— Спасибо, — кивнул я.

— Пока, если желание есть, можно в Припять прогуляться. Всё-таки не каждый день в таких местах доводится быть, а? — он подмигнул нам.

— А… это безопасно? — осторожно спросил Серёжа.

Дядя вздохнул и закатил глаза.

— Жить вообще не безопасно. От этого умирают. Но, раз предлагаю, значит, можно. Только не лазить где попало, идти строго по асфальту вдоль улицы, ясно? И по домам не лазить, а то точно грязь на подошвы нацепляете.

Припять выглядела иначе, чем на многочисленных фотографиях в сети. Улицы были ещё похожи на улицы, с асфальтом, сквозь который лишь местами пробивались молодые деревца. Дома стояли почти целыми, даже окна были на месте, лишь кое-где зияли прорехи. Правда, двери подъездов мало где сохранились. С непонятным остервенением непрошенные гости их срывали с петель.

Мы шли по широкой улице. Справа, за домами, маячило знаменитое колесо обозрения.

— Прогуляемся до парка развлечений, и обратно, — сказал дядя, заметив направление моего взгляда. — Там атмосферно, все приезжие фотографируются.

— А радиации много? — заинтересованно спросил Серёжа.

— Нет. Не много, — ответил дядя.

— Тут улицы отмывали, с пеной, — добавил я. — Поэтому ходить можно.

— После этого, конечно, грязи снова нанесло, но ты прав, её не так много. Но подошвы всё равно придётся помыть, когда вернёмся, — сказал Антон Семёнович. Потом он почесал подбородок и добавил: — в самые опасные места я вас не поведу. Но, чтобы знали, вон там, на улице Дружбы Народов, — он указал налево, — находится самое страшное место в городе.

— Что за место? — заинтересовался Серёжа.

— Медико-санитарная часть сто двадцать шесть, — ответил дядя. — Там есть подвал, набитый старой защитной одеждой пожарных… пару лет назад туда забрёл один бич. Из новеньких, понаехавший. Не был в курсе местных реалий. Так вот, тело нашли тут рядом, на Ленина. Он стащил куртку пожарную и укрывался ей.

— Ужас какой… — сказал я.

— Да, раньше охрана была бдительнее… а сейчас что? Финансирование урезали, народ разбежался. Хотя… если уж совсем честно, кое-кто и раньше в доле был. Несколько лет назад тут в домах батареи срезать начали. Уже и не осталось почти ничего. Недавно вот до проводки добрались. Выдирают провода, значит, и прямо в помещениях обжигают, чтобы, значит, везти было сподручнее.