Он сжал челюсти.
— А я бы снова поставил на АЭС, — вмешался Серёжа. — Может, под Питером. Очень символично, и огромное влияние на Европу.
— Это внутренний удар, — возразил Лёша. — Вторичные последствия не так важны.
— Ты говоришь так, потому что тебе хочется, чтобы флот хоть на что-то влиял, Лёх… — ответил Серёжа. — Я понимаю тебя. Но у тебя взгляд искажается, из-за дядьки.
— А если я прав, и «Комсомолец» был добивающим ударом? — спросил Лёша, упрямо выпятив нижнюю челюсть?
— Излишним. Ты ведь сам говорил — последствий Чернобыля вполне хватало, — Серёжа пожал плечами.
— Да, но Берлин задерживался! И там могло всё сорваться в последний момент, если бы вдруг нашёлся кто-то, способный принять жёсткое решение…
— Возможно, — Серёжа пожал плечами, но тут же добавил: — Хоть и отдаёт манией. Не обижайся.
— Ладно, ребят, — вмешался я. — Вы молодцы. Реально молодцы. Просто очень круто. Получается, дальнейшую работу будем строить на двух направлениях: во-первых, нужно понимать, как сделать так, чтобы удары против нас сорвались. И во-вторых… — я выдержал паузу. — Нужно понять, куда бить самим?
Лёша почесал нос, после чего сказал:
— С первым-то понятно: нужно не допустить, чтобы убили курицу. Любым доступным способом. Такой удар очень долго готовится. Думаю, начали это делать ещё до того, как СССР окончательно пал. Так что срыв планов даст нам огромную фору.
— Со вторым сложнее, — добавил Серёжа. — Для начала надо понять, против кого мы выступаем.
— Штаты? — спросил я.
— Тут всё сложнее, — ответил Лёша. — То, что работало против нас, скорее всего, имеет надгосударственную природу.
— Мировое правительство? — улыбнулся я.
Лёша посмотрел мне в глаза, очень серьёзно.
Говорят, на том концерте было три с половиной миллиона человек. Могло быть ещё больше — если бы милиция не отсекла поток прибывающих с ближайших станций метро, перекрыв улицы.
Я был здесь раньше, в прошлом. Когда мне на самом деле было восемнадцать.
Мне пришлось лезть через забор в Лужниках, пробираться на метромост, идти по узкому решётчатому настилу над тёмной водой, чтобы обойти милицейские кордоны. Станция «Ленинские горы» не работала, а пути метро были закрыты снаружи гофрированными металлическими листами. Смотрелось это дело, прямо скажем, так себе…
Начало концерта я тогда, конечно, пропустил. Но, постепенно, пробравшись через толпу до того места, откуда было видно сцену, считал себя победителем.
В казарму я вернулся глубокой ночью, грязный, исцарапанный, но довольный.
Концерт мне понравился. Музыка Жара настраивала на возвышенные мысли. Верилось в хорошее будущее, которое обязательно наступит. Я очень хорошо помнил те ощущения и эмоции. Уверен, что многие посетители концерта испытывали то же самое.