Мы пожелали друг другу спокойной ночи, но, несмотря на поздний час, спать не хотелось, сказывался полученный адреналин.
— Саня? — минут через пятнадцать непрерывного ворчанья и вздохов спросил Серёжа. — Не спишь?
— Нет, — мы с Саньком ответили одновременно.
— Блин. Как вас различать-то теперь? — вздохнул Серёжа.
— Зови его Шуриком, — предложил я.
— А почему меня? — возмутился Санёк.
— Потому что я первым ответил, — сказал я.
— Нечестно… хотя ладно, Шурик так Шурик. Даже интересно.
— Что спросить-то хотел? — уточнил я.
— Как там было-то, в качалке в этой?
— Да нормуль. Колхоз, конечно, но всё, что надо есть. Зря не пошёл, — на автомате ответил я, и тут же попытался исправиться, — хотя…
— Да нет, правда зря, — перебил Серёжа. — Теперь вот думать буду, что бросил тебя в беде…
— Ха! — возразил Шурик. — Это ещё кто кого бросил! Или ты что, так же махаться умеешь?
— Нет, не умею, — ответил Серёжа. — Но всё равно.
— Ничего не всё равно. Там людей убивали. Понимаешь? По-настоящему.
Серёжа промолчал.
— Вообще, очень странное чувство, конечно… — признался Шурик.
— Что выжил? Ничего, это нормально.
— Нет! — возразил он. — Не это…
— А что тогда?
— Слушай… ты только без обид если что, ладно?
— Ну как скажешь… а в чём дело?
— Да как-то вообще необычно, что в центре нашей столицы, в эпичном махаче столетия меня вдруг спасает реальный москаль…
Я сделал паузу. Потом осторожно спросил:
— Что именно тебе кажется необычным?
— Ну, знаешь… по чесноку если наши вас недолюбливают. Футбольные ребята.
— Да вы и друг друга не сильно долюбливаете, — улыбнулся я. — Хотя смотря что считать любовью, конечно.
— Ты не понимаешь, это другое, — возразил Шурик, невольно скопировав ещё не родившийся мем.
В этот момент в комнату, постучавшись, вошёл Антон Семёнович.
— Так, молодёжь, кончай шабаш. Завтра день будет, натрындитесь. Мне вставать в семь!
— Поняли, доброй ночи, — сказал я. — Молчим.
И мы замолчали. А я крепко задумался.
Меня разбудил писк сотового телефона. Нащупав трубку, которая лежала рядом на полу, на зарядке, я поглядел на светящийся экранчик. Номер был незнакомым. В другое время я бы сбросил вызов не задумываясь — но сейчас, в девяносто седьмом, до появления телефонных мошенников и спамеров, оставалось ещё не меньше десяти лет.
Так что я принял вызов.
— Ало? — сказал я хриплым голосом и прокашлялся. Потом добавил: — Слушаю?
— Саша? — ответил Владимир Вольфович. — Ты в Киеве?
Остатки сна улетучились как от порыва ледяного ветра.
— В Киеве… что-то случилось?
— Нет-нет. Ничего. Пока что. Но мне нужно срочно обсудить некоторые вопросы. Я в курсе того, что произошло в лагерях и знаю, что в Москву тебе лучше не надо. Поэтому сам прилетел в Киев. Ты сможешь подъехать в центр? Скажем, через часик? Прорезная, двадцать два. Запомнил?