— Он учится, как и положено порядочному молодому человеку его возраста, — ответил он. — Но ещё он спрашивал о тебе. Спрашивал постоянно. Чем-то ты ему очень понравился.
— И… что вы ему говорили? — спросил я.
— То, что знали сами, — ответил китаец. — Рассказали о том, что с тобой случилось в Грузии. Он очень переживал, но теперь считает тебя настоящим героем. И очень хочет быть твоим настоящим другом.
— Это довольно сложно, учитывая, что он учится за океаном, — улыбнулся я.
— Над озером вечер — и лотос теряет свой запах, — процитировал китаец. — За окнами осень. Угрюмо темнеет бамбук. И друга не вижу, с кем можно беседу затеять…
— Бо Цзюйи? — предположил я.
— Очень неплохо! — одобрительно кивнул собеседник. — Ты ведь понимаешь, о чём это стихотворение?
— О дружбе.
— И самопожертвовании, — ответил добавил китаец. — Это важно. Если ты этого желаешь — вы обязательно увидитесь. Да, Саше придётся пойти на некоторые жертвы ради этого, но он сам этого хочет.
— Это поможет мне выжить? — спросил я.
Китаец удивлённо взглянул на меня.
— Я ведь уже всё сказал. Зачем ты спрашиваешь то, что ясно как летний день?
Я улыбнулся и кивнул в ответ.
— Спасибо, — сказал я.
— На этом всё на сегодня.
Он достал из-под стола ещё несколько свитков и задумчиво положил их на стол.
Я кивнул и направился к выходу.
Возле двери стояли два вооружённых охранника. Меры безопасности тут были более серьёзными, чем там, на «Черкизоне». Связано ли это со мной или с другими делами — мне не было неизвестно наверняка.
В кабинете секретаря мне вручили довольно громоздкую «Мотороллу».
— Можете пользоваться как обычным телефоном, — сказал мне один из подручных Табаня (как про себя я начал называть китайца; Большой Босс). — Тарифный план не ограничен. Когда будет нужно — переставьте сим-карту в другой аппарат. Экстренный номер забит на ней, первым в списке, — пояснил он. — Достаточно просто позвонить и дождаться первого гуда.
— Ясно, — кивнул я. — Спасибо.
После этого я взял аппарат и вышел на улицу.
Что было бы, если бы я забыл пейджер? Или если бы его отобрали до того, как я нажал кнопку?
Хочется верить, что у китайцев на этот случай был особый план, но напрямую во время разговора я об этом спросить не решился.
После того, как я нажал на кнопку пейджера — тайком, в кармане, стараясь сделать так, чтобы Дмитрий Петрович не заметил — прошло долгих три минуты.
Я старался сидеть тихо, чтобы ни в коем случае не спровоцировать его на скорую расправу. Даже кровь не вытирал, которая стекала по шее ниже, на грудь, пачкая мой единственный приличный свитер.