Я потёр подбородок, ещё раз вздохнул, с грустью взглянув на чайный столик, сиротливо притулившийся в углу столешницы.

Почему-то сильно захотелось чая. Такого же бодрящего, которым он угощал меня в прошлый раз.

— То есть шанс один к десяти тысячам, так? Что мне удастся предотвратить Катастрофу? И вы сможете помочь всего лишь два раза? Я правильно понял?

— Нет, — улыбнулся китаец. — В той точке, где ты оказался, шанс того, что Катастрофы не случится, составляет уже один к ста. Это очень много. И с каждым годом вероятность благоприятного исхода будет расти. Один к десяти тысячам — твой шанс дожить до того времени, когда вероятность Катастрофы минует.

— То есть… — начал соображать я, но китаец меня перебил.

— То есть, скорее всего, ты погибнешь, спасая нас всех, — ответил он. — Такова участь тех, кто приходит.

Я вздохнул и попытался улыбнуться.

— Что мне делать? — спросил я. — Чтобы не допускать ошибок?

Китаец чуть прищурился, глядя на меня.

— Правильный вопрос. Я постараюсь дать тебе три совета. А уж то, насколько ты ему последуешь, зависит только от тебя.

— Я внимательно слушаю, — кивнул я.

— Первое, — начал китаец, — ты не справишься без друзей. Но для этого тебе нужно научиться понимать, кто друг, а кто не очень. Второе: избегай соблазна личной власти. Он будет очень силён и приведёт к тебя к гибели, если не сможешь ему противостоять. И третье: прояви милосердие там, где места для милосердия не останется.

Я помолчал, осмысливая сказанное. Что ж, даже такой иносказательной информации было уже не мало: по крайней мере, теперь я точно знаю, что использовать самые простые и очевидные способы управлять ситуацией не следует.

— Ясно, — кивнул я.

— Надеюсь, что завтра у тебя будет. И что оно наступит белым и чистым.

Он использовал игру слов, которую можно перевести лишь приблизительно: чтобы сказать «ясно» я использовал слово, первый иероглиф которого имеет значение «завтра», а второй — «белый».

— На выходе тебе передадут способ, каким ты сможешь связаться с нами во второй раз, — сказал китаец. — Мы закончили. Если хочешь что-то ещё спросить у меня или у «Книги перемен» — спрашивай. Это последняя возможность.

Я начал лихорадочно прокручивать в голове вероятности возможных комбинаций. Определение, кто друг, а кто — нет. Остаться ли с Жириновским, или попытаться его переиграть? Можно ли рассчитывать на Бардри и отца Гии?..

И тут вдруг понял, что хочу спросить совсем не об этом. Не о делах.

— Как дела у Саши? — спросил я.

Китаец просиял, как будто я только что подарил ему что-то очень ценное.