Понимая, что вот-вот он начнёт гореть прямо внутри котельной, благодаря напалму, я отчаянным усилием сломал ему ключицу и всё-таки запихнул в топку.
Семёна тоже чуть не вырвало, но он сумел подавить позыв.
Пламя в топке загудело. Тело упало вниз, на горящие угли, оставляя достаточно места для второго трупа.
— Нормально пошло! — осклабился Дукин.
— Давайте уж скорее и с этим… — жалобно попросил Серёжа, кивая на второй труп.
— Может, сразу того… поломать? — спросил Игорь.
— Да вроде у этого плечи не такие широкие, — заметил Игорь.
Плечи у него действительно пролезли. А вот часть комбинезона зацепилась за какой-то крюк под топкой, и ни за что не желала отрываться.
Пока я догадался попробовать отрезать её кинжалом, было упущено драгоценное время.
На трупе занялся напалм. Дотронуться до него стало невозможно.
Хуже того: пара огненных капель упали на пол. Потом занялась дорожка из капель, которую мы случайно оставили в темноте, пока несли труп. По этой дорожке пламя неожиданно быстро добралось до оставшегося в жестянках напалма.
Полыхнуло так, что по лицам ударил жар.
Столб огня поднялся прямо посреди котельной, упираясь в потолок.
— Кочегар! — первым сориентировался Семён. — Надо спасти кочегара!!!
Кочегар так и не проснулся, пока мы его тащили. Нам повезло. Даже думать не хочу о том, что случилось бы, если бы он открыл глаза и разглядел нас.
Вернувшись в палатку, мы, как могли, убрали следы ночного происшествия: вытащили в лес и прикопали испачканные кровью ветки, нарубили новый лапник, заново выстелили пол. Я постирал одеяло и постельное бельё. Полностью следы крови, конечно, не сошли — но, по крайней мере, теперь не так бросались в глаза. Утром я даже застелил постель так, что со стороны и не скажешь, что с ней что-то не то. Да, одеяло было влажным — но это можно определить только если его потрогать.
Остаток ночи мы, конечно же, не спали.
А утром, на построении, нам объявили об общем собрании лагеря на стадионе. Народ из соседних палаток, благополучно проспавший всю ночь, начал возмущаться насчёт того, что сначала неплохо было бы завтрак организовать, а потом решать остальные дела…
В воздухе плыл отчётливый запах гари, но никто не обращал на него внимания.
Старшина построил курс. Потом к нам вышел опухший и помятый Снегирёв. Оглядев строй, он вздохнул и сказал:
— Так, есть кто-то, кто сегодня ночью видел что-то необычное? — спросил он.
Курсанты начали растерянно переглядываться. Мы тоже постарались изобразить недоумение, даже не сговариваясь.
— Ясно… если что вспомните — доложить сначала мне. Я должен знать всё до следователей. Иначе… да понятно, что иначе, — он махнул рукой и снова вздохнул. — Это ясно?