Она немного разочарованно кивнула и спросила:

— Завтра увидимся?

— Конечно, — ответил я.

— Хорошо бы узнать, как у Саши дела… — сказала она.

— Узнаем, — ответил я. — Надо надеяться на лучшее.

Я поцеловал её на прощание.

— Саш, я могу в казарме переночевать, — сказал Серёжа, когда Мирослава подошла к подъезду.

— У нас ещё три дня отпуска, — возразил я. — Ещё насидишься взаперти…

Больше возражений не было. Шурик сидел вообще тихо. Его нога немного опухла — но несильно. Он даже не жаловался.

— Ты как? — спросил я его, когда мы тронулись.

— Да нормас, — ответил он. — Всё думаю про того парня, Сашу… мы ведь рядом сидели…

— Как так получилось, что ты ногу подвернул?

— Да сидел неправильно… засунул под передний ряд, развалился. А Саша сидел аккуратно, культурно так… как аристократ, блин… будь он попроще — может, и не случилось бы…

— История не знает сослагательного наклонения, — ответил я. — В другой ситуации его поза могла бы оказаться более выгодной. Допустим, при пожаре или взрыве. Его бы вынесло, а ты мог сгореть.

— Блин, веселый ты парень, Саня! — вздохнул Шурик.

До дома отца добрались поздно. Шёл одиннадцатый час. Но, взглянув на окна квартиры, я обнаружил, что отец и Людмила не спят.

Увидев нас на пороге, отец округлил глаза и отступил вглубь квартиры.

— Однако! — только и сказал он. — Здравствуйте, что-ли!

— Привет, пап, — ответил я. — Слушай, у нас пострадавший. Ногу подвернул. Вроде вправили — но болит, блин… думаю вот, сейчас в травпункт везти или до завтра потерпит?

— Ногу? — Людмила каким-то волшебным образом возникла на пороге, и теперь стояла, с озабоченным лицом глядя на Шурика. — А ну-ка домой, быстро!

— Да ладно, я нормально… — начал отнекиваться Шурик.

Однако Людмила не успокоилась, пока не усадила его на диван в большой комнате и не осмотрела место вывиха.

— Хм… — хмурилась она, осторожно прикасаясь к слегка опухшей ноге. — Кто-то вправил уже, да? Грамотно сделало. Ну и перелома вроде нет. Так что ты осторожно помойся, я пока ужин приготовлю. А завтра поглядим, что и как.

— Спасибо Мирославе, — улыбнулся Шурик.

— Она курсы оканчивала, — пояснил я. — По военно-полевой медицине.

— Молодец она, — добавил Серёжа.

Ужинали борщом и разогретыми голубцами. После недели непонятно какого питания в сомнительных кафешках и перекусов кое-как домашняя еда показалась настоящим элексиром.

Мы втроём легли в одной комнате, на полу. Отец успел обзавестись несколькими матрасами, видимо, предвидел возможность таких ночёвок. Что ж, отдельное спасибо ему за это.

Лежали молча, разговор не клеился. Первым спокойно засопел Серёжа. Потом к нему присоединился и Шурик.